И как-нибудь вечером, сидя в этой квартире со своей девушкой, а может быть уже женой, укутавшись в одеяло и потягивая кофе из больших горячих кружек, я расскажу ей эту пугающую историю про мою первую ночёвку здесь. А она будет бояться и говорить: «Неправда, ты всё это придумал». Потом мы пойдём спать. Она уснёт, а я буду ещё долго лежать в кровати и думать — правда ли всё это со мной происходило, или на фоне стресса и усталости просто разыгралось воображение.
И с этими мыслями я уснул.
Ночь вторая.
Одиночество живёт здесь
Когда стоишь в большом круглосуточном продуктовом магазине, трудно поверить, что где-то в этом городе есть место без людей. Очередь на кассе, очередь в туалет, автомобили стоят в очереди на выезд с парковки. Но стоит автобусу отъехать от магазина и проехать несколько остановок — улицы пустеют. Автомобили теперь стоят припаркованными вдоль дороги, по тротуару проходят редкие поздние пешеходы. Ни пробок, ни очередей, ни привычной дневной суеты и шума. Я смотрел в грязное стекло автобуса, ползущего по промокшему, опустевшему городу. От вибрации двигателя окно дребезжало, а боль в голове расползалась быстрее, чем обычно.
Сегодня, в перерыве на работе, я сбегал в аптеку и попросил таблетки от головной боли.
— Но эти мне не помогают, — сказал я провизору, молодой девушке в белом облегающем халате, когда увидел знакомую упаковку на прилавке.
— Но эти самые лучшие! — ответила она.
И мне ничего не оставалось, как взять их. И теперь я сидел и жалел, что у меня нет с собой воды. Я бы мог проглотить одну таблетку без воды, но одна мне точно не поможет. А проглотить без воды больше одной у меня не получится.
Я нащупал в кармане помятую пачку сигарет. Курить я бросил. Решил, что голова, если и не перестанет болеть совсем, то хотя бы будет делать это не так часто. Каждый день я брал с собой на работу на одну сигарету меньше, пока в пачке не осталась последняя. В тот день я перестал курить. Но пачку всё равно ношу с собой — так спокойнее. Со временем она сильно помялась, и сама сигарета пришла в негодность. Сигарета погнулась, часть табака высыпалась. Рядом с ней в пачке лежала зажигалка.
Объявили мою остановку. Я поднялся и направился к выходу.
В холле на первом этаже две бабушки обсуждали парня, который «был такой молодой и повесился». Заметив меня, они стали говорить тише, подозрительно поглядывая в мою сторону, ожидая, когда меня заберёт лифт и увезёт отсюда поскорее.
Я подумал, что этот парень, наверное, жил в квартире сверху, и тут же вспомнил, как ночью там что-то падало, потом кто-то бегал и суетился. Вспомнил про стук в дверь и про кошмарный сон, подробности которого, впрочем, уже не помнил. Всё это было очень странно.
Я снова посмотрел в сторону старушек — только для того, чтобы убедиться, что я здесь не один. Не хотелось сейчас оставаться одному. Они по-прежнему разговаривали шёпотом, чтобы я ничего не услышал. До меня долетали лишь обрывки фраз: «…его внук…», «…мать попала в больницу…».
Раскрылись двери лифта, и я подумал, что, может, стоит позвонить своему единственному оставшемуся другу, предложить встретиться и переночевать у него. Пока я думал, двери лифта закрылись, а я так и остался стоять, не тронувшись с места. Бабушки замолчали и посмотрели на меня с любопытством.
Я повторно нажал кнопку и вошёл в лифт.
Сегодня лампа, которая вчера моргала, уже не горела. Вместо неё моргала другая. Я быстро прошёл к своей квартире. На коврике у двери по-прежнему лежал ключ. Утром я его не поднял — решил, пусть найдёт уборщица и оставит в холле на первом этаже, как она всегда поступает с найденными вещами. Но ключ всё ещё был здесь. Видимо, уборка сегодня не проводилась.
Я взял его, сунул в карман и вошёл в квартиру. Закрыл за собой дверь, запер на замок и посмотрел в дверной глазок. В коридоре поочерёдно, начиная от лифта, погасли все горевшие лампы.
Мысли не давали покоя. Что вчера ночью происходило в квартире наверху? Кто стучал в мою дверь? И наконец — от чего этот ключ? Может быть, от квартиры повесившегося парня? Проверять это я точно не буду. Но если это так, как он оказался здесь? От этой мысли стало жутко — так жутко, что даже голова перестала болеть.
Свет я решил сегодня на ночь не выключать. Включил погромче телевизор и попытался прогнать прочь все эти мысли. На экране Иван-Царевич выкапывал труп Бабы Яги и ложился в гроб вместо неё, чтобы попасть в царство мёртвых и вызволить свою невесту. Как объяснила сестра Яги, только так можно незамеченным пробраться в загробный мир. Гроб, пропитанный запахом сырой земли и смерти, не даст мертвецам почуять человеческий дух.