Веки стали тяжелеть, сознание теряло ясность, и я уснул. Когда проснулся — телевизор бесшумно транслировал помехи. Но проснулся я не просто так: мне показалось, что стучали в дверь. Я уже почти уснул снова, но очередной громкий стук мгновенно привёл меня в себя.
Вспомнив события прошлой ночи, я весь затрясся. Совсем не хотелось идти к двери. Я подумал: может, подождать, и он — кто бы это ни был — уйдёт. Но стук раздался вновь, заставив меня вздрогнуть.
Не спеша, на цыпочках, я подошёл к входной двери. Перед тем как заглянуть в глазок, прислушался. В тишине было слышно, как гудят лампы в коридоре, и больше ничего.
Я осторожно посмотрел. За дверью стоял один из стариков, с которым мы поднимались в лифте прошлой ночью. Судя по всему, уходить он не собирался.
И я ему открыл.
— Доброй ночи, прошу прощения, что вынужден побеспокоить вас в столь поздний час, — с ходу начал он. — Я понимаю, прозвучит это для вас глупо, но вчера в вашем доме умер пожилой мужчина. Вы, наверное, уже слышали? — он сделал паузу и вопросительно посмотрел на меня.
— Я слышал, что повесился молодой человек, — сонно отозвался я. Чувство опасности прошло: мужчина угрозы не вызывал, хоть и вёл себя странно. Меня снова стало клонить в сон.
— Так вот, — продолжил он. — Мы люди старые, из деревни, соблюдаем старые обычаи. Сегодня хотим провести похоронный ритуал. И я хотел бы вас попросить никому не открывать дверь этой ночью. Я понимаю, звучит это странно и смешно, но нам так будет спокойнее. — Он замолчал и замер, но губы его продолжали двигаться, как в фильме, где перевод плохо синхронизирован с картинкой.
«Так я бы никому и не открыл, если бы ты не барабанил мне в дверь полчаса», — злостно подумал я, а вслух спросил: — А почему?
Глаза закрывались, ужасно хотелось спать, но любопытство взяло верх.
— Видите ли, — он стал говорить заметно тише, — покойный при жизни занимался колдовством. А колдун должен перед смертью кому-нибудь передать своё проклятие, иначе душе не будет покоя. Если же он этого не сделает, у него остаётся три дня. Три дня после смерти, пока душа находится рядом с телом. В это время он может вселиться в кого-то.
— Вот поэтому я и прошу вас никому не открывать дверь, — закончил дед. Мы стояли молча и смотрели друг на друга. Спустя мгновение его рот стал медленно раскрываться.
В ужасе я захлопнул дверь, но тут же подумал, что у меня остался вопрос, и открыл её снова.
— А вы собираетесь обходить все квартиры в до…? — слова застыли у меня на губах.
За дверью уже никого не было. Пустой коридор и внезапное исчезновение собеседника вернули страх. В коридоре моргали две лампы из трёх. Третья, ближе всего к лифту, не горела вовсе. От этого мерцания начали болеть глаза.
Секунда — и дальняя лампа погасла, погрузив конец коридора в темноту. Тьма ползла по коридору, приближаясь ко мне. Гудение оставшейся лампы становилось всё громче, слушать это стало невыносимо. Вот и она заморгала, на мгновение погрузив меня в кромешную тьму, затем вспыхнула в последний раз и погасла.
И пала тьма.
Я с шумом захлопнул дверь.
Ночь первая.
Так всё же чья это квартира?
Я проснулся от боли в шее. Я уснул, сидя на полу, прислонившись спиной к кровати. Резко подняв голову — ударился затылком о деревянную спинку. Провёл рукой по голове. Рука отозвалась тысячами мурашек, бегущих по ней. Через несколько секунд туман сна развеялся, и я вспомнил, где нахожусь и что со мной происходило. Осмотревшись по сторонам, я не сразу придал значения изменениям вокруг — сон ещё не отпускал меня. И тут я увидел... Ужас сковал тело. Словно меня облили ледяной водой, и она тут же превратилась в лёд. Передо мной была дверь в комнату, где я уснул, но я был не в ней — я был снаружи. Я сейчас нахожусь не там, где уснул! Я в помещении, где стоит гроб! Значит, головой я ударился не о спинку кровати. Головой я ударился о гроб!
Я попытался повернуть голову, но шею пронзила острая жгучая боль. Периферийным зрением я успел заметить красную ткань, которой был обёрнут деревянный гроб. Стало трудно дышать. Сердце забарабанило так, что казалось — лёд, сковавший меня и не дававший пошевелиться, разломился и с звонким шумом посыпался на землю. Или это звенело у меня в голове.
Я вскочил на ноги и побежал к двери. Путь преграждала кровать с тумбой, которой я сам же заблокировал проход. С грохотом сбросив тумбу, я отодвинул кровать, ножками царапая паркет. Влетел в спасительную комнату и захлопнул дверь.