Лаурелла обняла ее.
— Дарт, что случилось?
Девочка затрясла головой, но все же прошептала ей на ухо:
— Что-то ужасное…
— Расскажи, выговорись. То, что трудно нести одному, вполне может оказаться под силу двоим.
Дарт молча смотрела на подругу. Щен ползал вокруг девочек с поджатым хвостом; он чувствовал смятение хозяйки, но не знал, как ее утешить. Долгое время она считала молчание безопасным. Но что случится, если этому придет конец? Что, если начать жить в открытую? Дарт не знала, что будет большим злом: рассказать или промолчать.
Лаурелла держала ее за руки и ожидала.
Но тут внутри Дарт что-то шелохнулось. Она не должна позволить всем секретам излиться наружу. Слишком стыдно и страшно оказаться настолько обнаженной, настолько опустошенной. Она никогда не сможет рассказать о том, что случилось на чердаке, этот страх упрятан слишком глубоко. Но самый недавний страх клокочет буквально на поверхности.
Яэллин де Мар.
Лаурелла почувствовала перемену в подруге прежде, чем та заговорила. Она расправила плечи, как мечник, который принимает боевую стойку, и кивнула Дарт.
— Все началось в саду, — начала девочка.
Она говорила медленно, но рассказ набирал силу, и вот она дошла до убийства Джасинты и того, чья рука держала кинжал.
— Яэллин де Мар? — Глаза Лауреллы распахнулись. В них светилось недоверие.
Дарт в упор смотрела на подругу. Рассказ придал ей сил, и недоверие на лице Лауреллы постепенно растаяло.
— Почему он никому об этом не сказал?
— Не знаю. Может быть, и сказал, но это держат в секрете.
— И та женщина, Джасинта… Ты пыталась выяснить, кто она?
— Я не осмелилась наводить справки. Если Яэллин узнает, что это я видела их в саду…
Лаурелла снова взяла ее за руки.
— И ты хранила все это в себе. — На ее лице отразилось восхищенное уважение. — В твоей крови куда больше стали, чем у меня.
— Мне ничего другого не оставалось.
— Но мне-то ты могла рассказать и раньше. — В голосе девочки прозвучала нотка обиды.
— Я не хотела втягивать тебя в это дело. Я не хочу, чтобы ты рисковала.
Лаурелла сжала ее руку:
— Мы теперь сестры. И любые испытания мы встретим вместе.
Дарт очень хотелось поверить подруге.
— Поэтому-то ты и не хочешь спать одна? — спросила Лаурелла. — Ты боишься Яэллина?
— Случилось кое-что еще.
И Дарт поведала о том, как проснулась два дня назад и нашла жаровню еще теплой, а оттуда пахло чем-то странным.
Лаурелла прикрыла ладонью рот:
— Кто-то заходил в твою комнату!
— Думаю, это Яэллин.
— Почему? Наверняка он не знает, что ты видела его в саду. Ты же никому не говорила.
— Помнишь, на ужине ты рассказывала о лекаре Палтри и осветильниках. Это привлекло ко мне внимание Яэллина. Он все время смотрел на меня.
— Я тоже это заметила, — закивала Лаурелла. — Но я решила, что он увлекся тобой. Ты чудесно выглядела в том платье.
— Чудесно? Я? — Дарт не поверила своим ушам. Да какая разница? Она мотнула головой. — Нет, его заинтересовал рассказ об осветильниках. Когда мы уходили, он не сводил с меня глаз. Я уверена, что это он заходил ко мне. Кто же еще?
— Но зачем он так поступил, если это был он? Ты помнишь что-нибудь еще о той ночи?
— Сны… кошмары.
Мысли Дарт возвратились к бегству через темный лес, погоне и ялику.
— И больше ничего?
— Ничего.
— Я знаю, что надо сделать, — твердо сказала Лаурелла.
Дарт нахмурилась.
— Что ты имеешь в виду?
— Нужно рассказать о случившемся лорду Чризму. Он во всем разберется.
— Нельзя! — Дарт крепко сжала руку подруги.
— Почему? Ему следует все знать о своих Дланях!
Дарт боялась, что обвинения в адрес Яэллина привлекут к ней чрезмерное внимание. Наверняка ее будут испытывать мастера истины, чтобы подтвердить обвинение. А что еще выйдет наружу при испытании? Ее секретам не выстоять против света мастеров истины. Значит, чтобы уличить Яэллина, придется уличить себя.
Лаурелла не сводила с нее изучающего взгляда.
— Я не могу, — запинаясь, выдавила Дарт. Она не могла объяснить подруге свой отказ, не выдав заодно и столь старательно скрываемого позора.
— А вот я могу. — Лаурелла решительно поднялась. — Я сама расскажу об этом лорду Чризму. Скажу, что это я видела Яэллина в Старом саду. Одного этого будет достаточно, чтобы его взяли под наблюдение, и он уже не сможет тайком пробираться в твои покои. Правда все равно выйдет наружу.
— Нет, тебя станут допрашивать мастера истины. И они раскроют обман.
— Но к тому времени за Яэллином уже будут присматривать. И ты сможешь перестать таиться.
Дарт поняла, что ввела подругу в заблуждение и та считает, что ее останавливает лишь страх перед Яэллином.
— Не стоит откладывать, — заявила Лаурелла. — Я заметила, что в комнатах Чризма часто горит свет после последнего колокола. Я пойду к нему прямо сейчас и расскажу все, что ты мне поведала.
Дарт также вскочила на ноги. Ей хотелось отрицать все, что она наговорила, и заверить Лауреллу, что она все выдумала, чтобы развлечься. Но страх и усталость мешали ей открыть рот. Да и в глубине души ей хотелось, чтобы тайна наконец вышла наружу. Дарт с трудом разлепила губы.
— Нет.
Лаурелла накинула поверх ночной сорочки серебристый халат:
— Мы должны рассказать это лорду Чризму. Возможно, что Яэллин замешан и в убийстве бедного мастера Виллима.
— Я знаю, — кивнула Дарт. — Но рассказать следует мне. Обвинение должно исходить от меня.
Лаурелла протянула ей другой халат, кроваво-красного цвета.
— Я пойду с тобой. — Она взяла Дарт за руку, и на глазах девочки выступили слезы. — Мы же сестры.
Дарт порывисто обняла подругу и вытерла рукавом глаза. Где-то далеко плыл звон последнего колокола.
— Лучше поторопиться, — сказала Лаурелла и решительно направилась к двери.
Дарт двинулась за ней, не отпуская ее руки. Щен оставил нагретое место у очага и потрусил за ними. Странно, должно быть, они выглядели: две девочки, одна в серебристом халате, другая в алом, охраняемые яростным бестелесным демоном.
Дарт не покидала решимость все рассказать, но она не могла отделаться от ощущения, что забыла что-то очень важное.
Что-то, от чего по коже разбегались мурашки. Но не успела она напрячь память, как Лаурелла открыла дверь и ступила в коридор.
Колокольный звон замолкал, таял далеким эхом. Тревога оставалась.
* * *Девочки остановились перед золотыми дверьми. Высокое крыло окутывала тьма. Ее нарушали лишь красноватые всполохи огня в огромной жаровне за их спинами. В редких лампах на стенах уже прикрутила фитили.
Ничто не нарушало тишину. Из общих комнат в конце коридора не доносилось ни звука. Все уже разошлись по своим покоям.
Включая лорда Чризма.
В темноте из-под широких дверей его комнаты пробивалась четкая полоса света.
— Может, следует подождать до утра, — пошла на попятный Лаурелла. — А ты переночуешь у меня.
Но Дарт не была уверена, дотянет ли ее решимость до рассвета.
— Давай я постучу, — предложила она.
Девочка глубоко вздохнула и представила теплые зеленые глаза Чризма, непринужденную, ленивую улыбку. Она глубоко жалела, что вот-вот принесет на его порог плохие новости. Ей припомнились произнесенные потерянным, загнанным тоном слова: «Нам следует быть настороже… Нам всем».
Дарт шагнула к дверям. На них висел серебряный молоточек, вырезанный в виде цветущей ветки шиповника. Но стоило ей протянуть к нему руку, девочка почувствовала, как за дверью кто-то шевельнулся; тени у ее ног переместились.
Лорд Чризм.
Девочку охватил испуг, и ее рука повисла в воздухе. В повисшей тишине шорох отодвигаемой задвижки прозвучал особенно громко.
Слева.
Дарт отпрянула назад. Дверь открылась.
Дверь в ее покои!
Лаурелла стояла с открытым ртом. Дарт ухватила ее за руку и потянула за жаровню. Из ее комнаты в коридор вышли двое. Первой была стройная женщина в тяжелых сапогах, коротком кожаном плаще для верховой езды и ярко-красной блузе. Тусклый отсвет жаровни выхватил из тьмы ее лицо, и Дарт тут же узнала ее: госпожа Нафф — Длань семени.