Он поднял засов, откинул задвижку и исчез.
Из приоткрытой двери четко слышалось, как топают этажом ниже тяжелые сапоги. Без сомнения, это были стражники. Топоту вторили громкие голоса.
— Нас обнаружили, — произнес Тилар.
Катрин потянула из ножен меч. Остальные последовали ее примеру. Они находились на последнем этаже, дальше отступать некуда. Оставалось только с боем пробиваться из школы.
Катрин воззвала к силе плаща, раздувая вокруг себя пелену тьмы. Надо спасти Тилара… и девочку. Нельзя допустить, чтобы ее вернули Чризму. С помощью ее крови Чризму не составит труда оживить меч богов. Такое случиться не должно.
Катрин оглянулась и заметила, что Дарт держит в руке кинжал, а глаза ее пылают решимостью.
Вдруг за спиной девочки зашевелились тени.
Тьма окутала Дарт, а взгляд ее метнулся к залитому солнцем окну. Она оставила его открытым после того, как наблюдала за крушением флиппера. Через подоконник медленно перевалилось обнаженное существо, когти его впивались в камень, а глаза горели Милостью. От тела поднимался дым.
Один из звероподобных.
Он впрыгнул в комнату, к Лаурелле, которая стояла к окну ближе всех, и опрокинул ее. Дарт закричала. За ним появились еще два искореженных кошмара — пара звероподобных.
Дарт бросилась к ближайшему — тому, что схватил Лауреллу. Ее подруга лягалась и кусалась, не менее походя на дикого зверя, чем существо, напавшее на нее. Но один взмах острых когтей разорвал ее робу и прочертил на груди кровавые полосы. Лаурелла закричала.
Дарт взмахнула рукой, в которой так и держала проклятый кинжал, и вонзила его по самую крестовину в спину нападающему. Звероподобный вскинулся, вырвав рукоять из ее руки. Он извивался и скреб когтями, чтобы достать до клинка. Вместо крика изо рта у него вырывалось пламя. Тело его вытянулось и напряглось, превратившись в олицетворяющее муку изваяние.
Лаурелла с кровати ударила его ногой. От удара тело звероподобного рассыпалось пеплом.
Звонкий танец клинков сдерживал атаку прибывающих через открытое окно звероподобных. Смотрительница вихрем исчезала и появлялась из теней, с проворством мастера сея вокруг себя смерть. Вира держала в каждой руке по мечу. Она вертелась и наносила удары во всех направлениях, так что казалось, будто у нее есть глаза даже на затылке. Богоубийца размахивал мечом, помогая себе кинжалом в другой руке. Он стоял спина к спине с Роггером, который орудовал, словно палицей, дверным засовом.
Дарт вслепую зашарила в куче пепла в поисках кинжала. Несмотря на страх, девочка проделывала это с осторожностью: не хватает еще порезаться о черное лезвие.
— Пробирайтесь к двери! — прокричал ей мастер Геррод.
Колени и локти его бронзовых доспехов теперь ощетинились острыми лезвиями. Он оборонял от нашествия угол, где стояли девочки.
Лаурелла схватила подругу за руку и указала под кровать.
Дарт бросила поиски кинжала. Девочки выждали удобного мгновения и на четвереньках метнулись под койку, а затем под следующую. Так они подобрались к двери.
— Давай! — подтолкнула подругу Дарт.
Они выкатились из-под койки, вскочили на ноги и, держась за руки, выскочили за дверь. В коридоре эхом гуляли отзвуки боя, но, к счастью, он оказался пуст. Девочки побежали подальше от больничного крыла, и только у лестницы сообразили, что лязг мечей снова становится громче.
Впереди тоже шло сражение. Должно быть, Яэллин оборонял лестницу.
За спиной раздался скрип когтей по каменному полу. Лаурелла всхлипнула.
Как кошка в охоте за мышью, один из звероподобных последовал за ними в коридор. Тяжелый, мускулистый получеловек передвигался на четвереньках. Покрытую черными пятнами кожу не прикрывала одежда. Вытянутое в морду лицо ощерилось в оскале. Он обнажил похожие на кинжалы клыки. Огненные глаза уставились на девочек.
Пойманным между двумя битвами — на лестнице и в покоях лекаря, — им некуда было бежать. Дарт положила руку на ножны на поясе, но тут же вспомнила, что потеряла свое оружие.
Звероподобный издал рык и неторопливо двинулся к добыче.
Тилар поразил противника в глаз. Судя по обнаженным грудям, он сражался с женщиной, во всяком случае бывшей ею прежде: ее кожа задубела и покрылась чешуей, а пальцы вытянулись в костлявые когти. Но хуже всего исказилось лицо: в глазах-щелочках горело желтое пламя, ноздри раздувались, а похожие на гадючьи челюсти щелкали острыми зубами.
С усилием он вытащил кинжал из глазницы. Женщина упала, забилась в судорогах на каменном полу. Из ее рта вырвался шипящий крик. Даже после смерти она оставалась чудовищем, извращенная Милость дотла выжгла в ней человеческую натуру.