Катрин нахмурилась от досады на свою промашку. Зная, какие подозрительные дела будут обсуждаться, нужно было сперва убедиться, что никто их не подслушивает. Но она еще не привыкла к присутствию в покоях служанки.
— Я умоляю вас всех о прощении, — опустила голову Пенни. Выбившиеся из-под кружева белого чепца кудри скрывали ее лицо.
Катрин потянулась было потрепать ее по плечу, но опустила руку.
— Тебе лучше вернуться к своим обязанностям, Пенни.
— Да, госпожа, конечно. — Еще один поклон.
Катрин подвинулась, чтобы дать девочке пройти, но Геррод остановил служанку:
— Подожди, Пенни. Я задержу тебя еще ненадолго.
После вопросительного взгляда на Катрин служанка повернулась к мастеру.
— Да, мастер Роткильд.
— Пенни, тебя допрашивали после исчезновения смотрительницы Мирры?
Ему ответило долгое молчание, а когда девочка наконец заговорила, ее язык плохо поворачивался от страха.
— Да. Я сидела перед красными мантиями.
«Мастера истины», — догадалась Катрин. Она знала, что допрашивали всех без исключения. Ее саму подвергли опросу, поскольку она говорила с Миррой незадолго до исчезновения. Катрина сняла из шкафа горностаевый плащ и вернулась в гостиную.
При ее появлении Геррод протянул руку, и девушка передала плащ ему.
— Можешь ли ты вспомнить, брал ли еще кто-нибудь плащ Мирры? Особенно в последнюю четверть луны перед исчезновением твоей госпожи?
Лицо Пенни сморщилось.
Перрил подошел к ней, взял у нее из рук кипу белья, присел рядом и сложил на стопке руки.
— Тебе нечего бояться, Пенни, — с теплой улыбкой заверил он. — Ты не сделала ничего плохого. Но нам надо это знать.
На щеках Пенни выступил слабый румянец, и она чуть отвернулась от Перрила, как от солнца, на которое больно смотреть.
— Я не могу ничего сказать. В конце лета я проветривала меха госпожи Мирры на балконе, а в остальное время они хранились в шкафу. — Девочка бросила взгляд на Катрин. — Как сейчас.
— Значит, никто к ним не прикасался?
— Нет, мастер Роткильд.
Во время разговора Геррод со всех сторон осматривал плащ. Он повернул его изнанкой и указал на внутренний карман. На подкладке виднелось коричневое пятно, сам карман оказался пуст.
Пенни наблюдала за каждым его движением — ее явно завораживало тихое жужжание доспехов. Будучи добросовестной служанкой, она тут же распознала пятно и, прикрыв маленькой ладошкой рот, в ужасе запричитала:
— Надо замочить его в выжимках лимона! Госпожа Мирра так на меня рассердится! Я надеялась, что хорошо отчистила его.
Геррод встретился глазами с Катрин и взглядом указал на служанку.
Девушка-рыцарь опустилась рядом с ней на одно колено.
— Ты знаешь, как появилось пятно?
Пенни закусила губу.
— Госпожа Мирра не хотела, чтобы я об этом кому-то рассказывала, — еле слышно прошептала она.
— Но теперь смотрительница пропала. Возможно, с ней случилось что-то плохое, — уговаривала Катрин. — Если тебе известно что-то, ты обязана нам рассказать.
Пенни внимательно посмотрела на нее, потом на Геррода и перевела взгляд на ковер под ногами.
— Однажды ночью, после последнего колокола, к смотрительнице пришел мужчина, — зашептала она. — Весь грязный, потрепанный, его привел работник с конюшни. Госпожа дала конюху золотой марч, чтобы он держал язык за зубами. Грязный мужчина принес с собой сверток, и, прежде чем меня отослали из комнаты, я увидела, что он достал оттуда скатанную полосу промасленной ткани.
Служанка замолкла, в отчаянии заламывая руки.
— А откуда взялась кровь? — мягко спросил Геррод. Его слова исходили из шлема глухим эхом.
Пенни умоляюще посмотрела на Катрин.
— Я не хотела подсматривать! Но я боялась оставлять госпожу Мирру наедине с незнакомцем, который приехал тайно и в такой поздний час. Поэтому я затаилась в соседней комнате и оставила в двери щелку.
— Все хорошо, Пенни. Что было дальше?
— Какое-то время они шептались. Мужчина развернул сверток, и там оказался окровавленный кусок льняной ткани. В свете камина кровь выглядела совсем свежей, еще влажной.
— Либо кровь была действительно свежей, — пробормотал Геррод, — либо ткань заколдовали.
— И что потом? — спросила Катрин.
— Тут в дверь постучали, да так громко и зло! Я испугалась. Госпожа Мирра спрятала кусок ткани в карман. Госпожа открыла дверь, а там стоял сир Генри — прямо красный от злости! Я решила, что пора прятаться, поэтому осторожно прикрыла дверь и сбежала.