— Красная комната, — прошептала Изабель. — Через десять минут.
Юбки ее опали, вернувшись на положенное место. Похоже, она и не заметила следов, оставленных им на ее одежде, спереди. Стивен смотрел, как она выходит, со всегдашней скромностью едва покачивая бедрами. Он, полураздетый, чувствовал себя неловко, ему казалось, что Изабель обошлась с ним как с мальчишкой, раздразнила его, хотя ощущение это и не было неприятным. Он привел в порядок брюки, рубашку, вытер носовым платком полированный паркет.
Стивен прошелся немного по парку, рассчитывая остыть, успокоиться, а затем поднялся, как ему было велено, к себе в комнату. И сидел там, глядя на медленно ползущую стрелку карманных часов. Если считать, что в парке он провел три минуты, перетерпеть осталось только семь. Когда они истекли, Стивен разулся и беззвучно спустился на второй этаж. По главному коридору до узкого прохода, потом по нему, потом маленькая арка… Дорогу он запомнил.
Изабель ждала его внутри, одетая в халат с красно-зеленым восточным рисунком.
— Я так испугалась, — сказала она.
Он присел рядом с ней на полосатое покрывало.
— Ты о чем?
Она сжала его ладонь своими.
— Ты не смотрел на меня вчера вечером, и я испугалась, что ты передумал.
— Насчет тебя?
— Да.
Он почувствовал, как тревога Изабель вливает в него новую силу. То, что она может так сильно желать его, все еще казалось ему невероятным.
Стивен взял в ладони ее волосы со всеми их красочными оттенками. Он тоже испытывал к ней благодарность.
— После всего, что мы делали, что говорили друг другу? Как ты могла сомневаться?
— Ты не смотрел на меня. Мне стало страшно.
— Что я мог сказать? Я выдал бы нас.
— Ты должен улыбаться мне или кивать. Что-нибудь. Пообещай. — Она начала целовать его лицо. — Мы придумаем какой-нибудь знак. Обещаешь?
— Да. Обещаю.
Он дал Изабель раздеть его, просто стоял, пока она избавляла его от одежд, складывая их на кресло. Мощь его возбуждения, якобы не замеченная ею, наполнила Стивена гордостью и отвагой.
— Моя очередь, — сказал он, однако ему оставалось снять с Изабель лишь шелковый халат, под которым крылась красота ее кожи. Он припал щекой к белизне ее груди, поцеловал горло — там, где кожа Изабель раскраснелась, когда она работала в парке. Кожа была юной, свежей, почти белой, если не считать узора маленьких родинок и веснушек, которые он попытался слизнуть кончиком языка. Потом, ласково опустив Изабель на кровать, он зарылся лицом в ее ароматные волосы, покрыл ими свою голову. А после этого попросил ее встать снова и принялся неторопливо бродить по ее телу руками и языком. Пальцы Стивена мимолетно прошлись у нее между ног — и она сразу же напряглась. Наконец, обследовав каждый клочок ее кожи, он повернул Изабель спиной к себе, наклонил над кроватью и раздвинул своей ступней ее ступни.
Когда все закончилось, оба заснули; Изабель под покрывалом, обняв рукой Стивена, лежавшего на матрасе непокрытым, ничком, под углом к ней. Постирать простыни и вернуть их на место она еще не успела.
Проснувшись, он сразу же уложил голову на рассыпанные волосы Изабель, прижался лицом к ее шее, под плавной линией подбородка, вдохнул благоухание ее кожи. Почувствовав это, она улыбнулась и открыла глаза.
— Я был уверен, когда спускался по лестнице, — сказал Стивен, — что найти эту комнату снова мне не удастся. Думал, что ее здесь просто не будет.
— Она не перемещается. Всегда здесь.
— Изабель… Скажи… Твой муж… Как-то ночью я услышал звуки, доносившиеся из твоей спальни, такие, точно он… причинял тебе боль.
Она села, завернулась в покрывало. Кивнула.
— Иногда он… срывается.
— Что это значит?
Глаза Изабель наполнились слезами.
— Он хотел детей. А ничего не получалось. Я каждый месяц со страхом ожидала… Ну, ты понимаешь.
Стивен кивнул.
— Каждое кровотечение походило на укор. Он говорил, что это моя вина. Я старалась ради него, но не знала, что делать. Он был так бесцеремонен, — не жесток, но делал все очень быстро, только чтобы я забеременела. Все происходило совсем не так, как с тобой.