— Не могу поверить, — почти беззвучно проронил Ник.
Ответом послужила тишина. Решение улетать далось тяжело. Его приняла Хизер. Как бы тяжело не было осознавать, что брат мертв, реальность оставалось только принять и смириться. На руках Хизер спал его сын. Ребенок не хотел успокаиваться, плакал и тревожился. Он вел себя так же, когда Калеб приказал всем пробираться к вертолету. Малыш стих лишь в момент воссоединения с Дианой. У матери на руках он спокойно закрыл глаза и словно по волшебству уснул. В ту же минуту, не смотря на царящее вокруг безумие. Жаль, что счастье длилось всего мгновение. Все произошло молниеносно. Хизер не успела понять, как ребенок вновь оказался у нее. Последовал короткий, полный боли и рвущихся наружу рыданий, поцелуй матери. Диана коротко прижалась губами ко лбу сына и резко отстранилась.
— Он никогда не должен сюда возвращаться, Хизер! — горячо прошептала Диана ей на ухо и бросилась вниз, вслед за Калебом. Крик младенца разорвал слух, сердце, душу.
Хизер снова содрогнулась всем телом. Эти воспоминания будут преследовать ее до конца жизни, станут ее спутниками и ночными кошмарами.
— И что теперь? — мрачно спросил Ник. Он словно в одночасье постарел. Исчезли жизнерадостные ноты в голосе, исчез задор в вечно живых глазах.
Хизер прижала крошечное тельце доверенной ей жизни к груди.
— Мы летим домой.
Ник отвернулся. Снова давящая тишина, которую он нарушил только через несколько минут.
— Я спрашивал не это… Что будет с ребенком?
Хизер вздрогнула. У нее не возникало таких странных вопросов. Ответ казался очевидным. Во всяком случае, ей.
— Никто ничего не должен узнать. Мы с Уолбером стали родителями. Пусть все думают именно так.
Ник отвернулся. Больше он не произнес ни слова. Уолбер прижал жену к себе, безмолвно принимая правила их блефа.
— Ты ведь знаешь, что мы не можем поступить иначе, да? — спросила она, обращаясь скорее к себе чем к мужу.
— Знаю. Мы начнем новую жизнь. Ты, я и…
— Калеб… — Хизер нервно сглотнула, опустив глаза на младенца. В этот самый момент, будто понимая, что к нему обратились по имени, он открыл глаза. Хизер не смогла сдержать слез. В голубом аквамарине она увидела Диану, а в чертах крошечного личика — брата. Он стал лучшим творением, которое только смогла создать их любовь.
— Мы должны поклясться, Уолбер, что никогда, слышишь, никогда наш сын не узнает, что произошло. Он не должен возвращаться на этот проклятый остров! Ради памяти о Калебе, о Диане. Они принесли себя в жертву, чтобы он мог жить. История не должна повториться.
Уолбер не стал спорить. Не стали остальные.
Разрезая предрассветные сумерки, вертолет уносил оставшихся в живых все дальше от острова, а холодный, леденящий ветер безжалостно завывал за бортом, взывая еще когда-нибудь вернуться к нему во владения… вновь.