Но теперь этот план не годился. Девчонка все видела. Он взбежал по лестнице и кинулся следом за ней в спальню. Она обежала кровать и встала по ту сторону.
— Ты убил маму! — раздался ее визг.
Он метнулся к ней, она попыталась убежать. Но он был проворнее: одной рукой схватил ее за кисть, другой сгреб подушку.
Не обращая внимания на ее крики, он подтащил ее ближе, чтобы заглушить подушкой. С головой, накрытой подушкой, она отчаянно молотила по кровати руками и ногами. Он уперся в подушку обеими руками и напрягся, словно отжимаясь, вдавливая подушку в ее лицо, ее голову — в кровать. Ее ноги не то что его били, а так, щекотали, как лапки бабочки.
— Подохни! Ну, быстрее! — просил он.
Казалось, этому не будет конца. Наконец сопротивление прекратилось. К этому времени у него самого все плыло перед глазами, он из последних сил боролся с обмороком, не сомневаясь, что пришла и его смерть. Потом он сообразил, что дело не в яде, а в валиуме. Он вырубался от снотворного, а не сдыхал. Догадавшись, он тоже прекратил борьбу. Валиум свалил его с ног. Он закрыл глаза и заснул на кровати, рядом с детским телом.
Наутро, проснувшись с раскалывающейся головой, он сначала понадеялся, что все это было ночным кошмаром. Но тут же увидел трупик — восково-белый, потому что вся кровь отхлынула вниз. Реальность оказалась хуже кошмара.
Он сел и увидел на полу кровавые отпечатки своих ног. Предстояла долгая, тщательная уборка. Надо было где-то спрятать трупы, чтобы потом увезти их в горы и закопать так, чтобы никто никогда их не нашел.
Деньги. Ему нужны деньги. Кредитные карты. Он знал пин-код кредитной карточки «Мастеркард» и мог снять полторы тысячи наличными. Еще можно сбывать за полцены купленное по карточке по предварительным заказам. Хорошо, что у него есть кое-какие бабки, иначе пришлось бы прибегнуть к отчаянному средству, например ограблению. А так он переедет в Сакраменто и дождется Троя.
Он встал. Любое движение усиливало головную боль. Он нашел аспирин, потом спустился в гостиную, взглянуть на Шейлу. Лужа крови загустела. Он не мог поверить, что в человеке помещается столько крови.
Не появилось ли запаха? Он принюхался. Пока что не разберешь, но он знал, что долго ждать не придется. При комнатной температуре трупы быстро начинают гнить.
2
В местном отделении профсоюза водителей грузовиков преобладало мнение, что Чарльз Карсон обязан своим прозвищем Дизель весу (260 фунтов) и тому, что в драке его невозможно остановить, что твой локомотив. На самом деле его так прозвали в исправительной колонии, за то, что он однажды вышел играть в американский футбол без шлема. Прозвище прилипло, хотя жена называла его Чарльзом.
Он вышел из колонии девятнадцать лет назад, а три года назад был условно-досрочно освобожден из тюрьмы Сан-Квентин. Теперь полицейское наблюдение было с него снято. У него была жена Глория, сын Чарльз-младший и типовой домик на три спальни в пригороде Сан-Франциско. Он ходил в любимцах у боссов местного отделения профсоюза, потому что оказывал им услуги, отутюживая всякого, кто не соглашался с их действиями. Он был послушен. Кто еще дал бы работу вчерашнему зэку? Любую работу, даже похуже этой?
Кроме этого, Дизель подряжался выполнять поручения Джимми Морды. Но не убивать. Что-нибудь поджечь, сломать кому-нибудь руку. Убивать за деньги («пробивать билетик», как это называлось) он отказывался, потому что за это ему автоматически светил смертный приговор, а кто поручится, что человек, давший ему такое задание, не проговорится, если полиция припрет его в укромном местечке к стенке и пообещает отпустить, пусть только подтвердит то, что ей, полиции, и так уже известно? Мало ли что можно наболтать в таком положении… Некоторые от убийств слетают с катушек, ими овладевает жажда сознаться. Как Бобби Батлер, сознавшийся, что двумя годами раньше пришил одного в тюряге. Его, ясное дело, замели и засадили пожизненно. Поделом болвану! Или взять основателей «Арийского братства», у которых тоже поехала крыша. Один из них, Джек Махоун, три года после освобождения из Фолсома гулял на свободе, а потом заявился в полицейский участок и говорит: «Хочу рассказать об убийстве, которое мы с Танком Ноем совершили восемь лет назад». Бедняга Танк схлопотал за это вышку. Тюрьмы Дизель не боялся, но газовой камеры… Глупо ведь туда загреметь, учитывая, как мало народу действительно в ней оказывается и как много шлет прошения, надеясь ее избежать. Дизель, может, и убил бы кого-нибудь, но так, чтобы об этом не знала ни одна живая душа — за исключением Троя. Трою он доверял безоглядно.