Он терпеть не мог это имя, так же как своего подонка отца, докатившегося до того, чтобы подослать к родному сыну убийцу. И, наверное, если сравнивать беспринципного князя Окнира и повернутого на своих нелепых принципах орка, Ромар покажется не так уж плох.
– Я планирую задержаться в этих краях, принцесса, но постараюсь ходить по дорогам, на которых нет твоих следов. – Он поднялся и развернулся к майле: – До свидания, милая тэсс. С вами я надеюсь еще встретиться.
– Буду рада, любезный тэр, – промурчала она. – Я живу здесь неподалеку, и если вы станете прогуливаться у Серебряного родничка…
– Потанцуй со мной, Ромар.
– Что?
– Потанцуй со мной. Даже это странное создание видит, как тяжело танцевать этот танец без партнера.
И я тоже ненормальная. Но разве существует понятие какой-либо нормы, когда ты – человек-дракон-маг-открывающая с ожерельем эльмарской принцессы на шее, а рядом с книгой хороших манер сидит обворожительная лафия и уже вынимает свой меч честный наемный убийца?..
– Ты сказала, он учил тебя три месяца.
– Да.
– Не верю. За этот срок ты не освоила бы и сотой части того, что только что показала.
– Зачем мне лгать? Я использовала кое-какие магические уловки, чтобы запомнить все эти приемы и стойки. Есть такая руна концентрации – можно трехтомник самых нудных сочинений заучить от корки до корки.
– А твое тело? То, как ты движешься, – тоже работа магии?
– Ну я тренировалась. У меня неплохая растяжка, подвижные суставы… И наследственность хорошая.
«Ты не учишься, малыш, – говорил отец в последнем нашем сне. – Ты вспоминаешь. Помнишь, как было с кассаэл? В тебе знания драконов и сила магов-людей. Твой разум и твое тело откликаются на зов памяти…»
– Наследственность? Твой отец был мечником?
– Нет. Но мама обожала фильмы про Зорро. – Я со свистом вычертила в воздухе символ героя Мексики.
– Фильмы? – растерялся орк. – А их что, несколько? Я видел только один.
– Бывал в моем мире?
– Нечасто. Но шутку про наследственность понял.
Хвала богам! У невозмутимого сгустка непостижимых принципов имеются зачатки чувства юмора.
– Только все, что ты сказала, не объясняет, как ты за три месяца достигла того, на что у меня самого ушло больше года.
– Значит, я способная.
– Я был бы рад такой ученице, принцесса.
Ясный день вдруг померк, и на полянку легла тень моей памяти.
– Нет. Прости, Ром. Ты лучший в своем деле, но… Мне не нужны больше учителя.
– Ты становишься похож на ее эльфа, когда танцуешь с мечами. – Я вздрогнула, услышав из уст майлы то, о чем не хотела сказать сама. – Она смотрит на тебя, а видит его. Это грустно.
– В воспоминаниях нет ничего постыдного, принцесса. И если они приносят боль, нужно радоваться – это означает, что сердце твое еще живо. Только раненый чувствует боль, убитому она безразлична.
– Наверное, моя рана еще слишком свежа. И с такой болью доктора не разрешают мне брать уроки фехтования. Может быть, однажды я найду тебя на одной из дорог Сопределья и попрошу научить тому, чему ты учил его. Но не сейчас. Сейчас мне нужно домой, я и так задержалась.
Я пристегнула к поясу ножны.
– Тебе нужен другой меч, принцесса. Этот немного тяжел для твоей руки.
– Может быть. Но это…
– Память? Не память станет защищать тебя от врагов. Носи свою память в сердце, а на поясе носи нормальное оружие. Это мой профессиональный совет.
– Я подумаю над твоими словами, Ромар Меч. И если ты решил тут задержаться, будь осторожен. Эта прелестная девушка, что сейчас постигает премудрости хорошего тона, не что иное, как немного странный суккуб. И она способна вытянуть из тебя сил больше, чем сотня поединков. Это мой профессиональный совет.
…Что за сны мне приснятся сегодня, любимый? Будут ли в них манерные лафии, убийцы-философы и неправильные мечи, рассекающие падающие сквозь листву солнечные лучи, или вновь появится мрачное облако-силуэт и протянет ко мне холодные руки?..
Ни Маризы, ни Ласси дома не оказалось. Отправились на пляж или в Улики за очередной порцией меда. Но воспользоваться отсутствием племянника и насладиться тишиной не удалось – у Лайса был гость.
– Здравствуй, Брайт.
Надоели мне эти официальные приветствия! В конце концов, тут не станция.
– Здравствуй, Галла. Я ненадолго.
– Отчего же? Можешь на ужин остаться, если других планов нет.
– Оставайся, – поддержал меня Эн-Ферро.
Обычно тэра Клари упрашивать не приходилось: поесть и выпить он никогда не отказывался.
– Спасибо, но я поеду, – удивил он нас. – Завтра в лагерь, а мне еще к оружейнику успеть надо. С последней вылазки пару трофейных ножей прихватил. Думал продать, если выйдет. Да и наконечники для стрел Алез просил заказать.