Лоури испустил многострадальный вздох и что-то прошептал светловолосой девушке, чьи ярко-красные губы выглядывали из-под маски. Что бы он ни сказал, наверное, это было забавно, потому что она запрокинула голову и разразилась звонким смехом. Ее сверкающее ожерелье подчеркивало элегантные изгибы ключиц. Глаза Лоури проследили за ними, когда он перекинул руку через спинку ее стула. Хотя все взгляды в комнате были устремлены на него, он был воплощением непринужденности.
Сегодняшний вечер, поняла она, был для него настоящим праздником.
Он считал, что одержал над ней верх. Заманил ее в ловушку.
И теперь его бдительность ослабла. Он оставил бокал без присмотра.
Внезапно Рен почувствовала, словно погрузилась под воду. Каждый звук в комнате – даже непрекращающаяся болтовня Барретта – стал приглушенным и звучал словно издалека. Она открыла флакон в рукаве. Смог бы кто-нибудь еще почувствовать этот характерный аромат, как будто откусили грушу? Лоури бесстыдно флиртовал, его рука скандально высоко лежала на ноге его спутницы. Барретт рассказывал девушке рядом о военных победах Дану.
Сердце слишком громко стучало в ушах Рен, когда она вылила содержимое в бокал Лоури. Раздался всплеск, такой же пугающий, как выстрел.
– Что такое?
Рен отдернула руку прежде, чем смогла влить полную дозу – но недостаточно быстро. Девушка рядом с Лоури злобно посмотрела в ее сторону.
«Она видела».
Рен стало холодно. Она была готова поклясться, что вся ее кровь сгустилась.
– Я…
Лоури обернулся, но его взгляд упал на что-то позади Рен. В его глазах плясало веселье. Ее дыхание с трудом вырвалось из легких. Позади нее прогуливался мужчина, полы его переливчатого фрака волочились почти в десяти футах позади.
– Ты можешь в это поверить? – усмехнулась девушка. Когда она отбросила волосы, кристаллы, усыпавшие ее косы, замерцали в свете свечей. – Как неуклюже.
Лоури рассмеялся и поднял бокал. Он отбрасывал мерцающую красную ауру на белую скатерть, темную, как пятно крови.
– Тост, – сказал он, обращаясь к компании за столом. – За нас, самых неуклюжих и жутких из всех.
– За новых друзей, – добавил Барретт.
«За Дану. За Весрию. За всех, кого мы не смогли спасти, и всех, кого мы спасем».
Зазвенели бокалы. Опьяненный собственным высокомерием, Лоури выпил вино одним громким глотком. Рен надеялась, что оно сожжет все внутри него.
27
Тридцать минут никогда не длились так долго.
После тоста сознание Рен парило где-то над телом, оцепеневшее и непонимающее. Барретт в это время объяснял ей тонкости кремневого ружья военного образца, которых, как он заверил, у него было много. Вино и беседа текли так легко, что она испугалась, правильно ли добавила снотворное. Но вскоре Лоури начал сползать на диване. Рен нетерпеливо наблюдала за ним поверх бокала.
Только когда он выпрямился и пробормотал что-то о свежем воздухе, Барретт перестал говорить.
– Ты неважно выглядишь, Алистер. Ты в порядке?
– Я неважно себя чувствую, – сердито ответил Лоури.
Он сделал один неуверенный шаг вперед и споткнулся. Выбросил руку, чтобы ухватиться за спинку стула Барретта. Рен могла поклясться, что по комнате пронесся коллективный сдавленный вздох.
– Вам плохо! – Ей стало противно от собственной фальшивой озабоченности. – Давайте я вас осмотрю.
Рен встала и обхватила лорда за талию, чтобы поддержать его. От ее прикосновения тело Лоури напряглось, и, хотя он был слишком слаб, чтобы оттолкнуть ее, она почувствовала, как внутри него разжигалась борьба. Если сейчас он обвинит ее в попытке убийства, то потопит ее. У Рен перехватило дыхание от его взгляда.
Он был в ярости.
Затем, как будто она все это себе только вообразила, он тяжело вздохнул и резко навалился на нее всем весом. Рен застонала, пытаясь не уронить его. Он был почти на целую голову выше ее – и не помогло даже то, что он полностью обмяк.
– Может, немного поможете мне? – проворчала она.
– Боюсь, не могу. – Раздражение сквозило в каждом слове. – Мне больно.
Каждый их неровный шаг сопровождался веселым звяканьем, когда драгоценные камни на фалдах его фрака постукивали друг о друга. Это усугубляло ситуацию. Их преследовали вытаращенные взгляды аристократов. Она не хотела представлять, что напишут в завтрашних колонках светской хроники. Пинком захлопнув за ними дверь, она бросила его на кресло и отошла. Лоури растянулся на нем, все еще умудряясь выглядеть одновременно элегантно и нелепо в своем сверкающем костюме.