– Что ты подмешала мне? – простонал он. – Мой желудок сейчас вывернется наизнанку.
– Я ничего не подмешивала, – холодно ответила Рен. – Вы напились.
– Верно, – огрызнулся он. – Напился, и мой целитель накачал меня наркотиком на моей вечеринке. Мои страдания никогда не закончатся.
Напольные часы монотонно тикали, пока наконец не зазвонили. Через несколько минут снотворное подействует.
Как же долго текло время.
– Это хлоралгидрат, если хочешь знать. Если попытаешься поднять шум, моя магия приведет тебя в бессознательное состояние гораздо быстрее.
– Я? Поднять шум? – Лоури печально рассмеялся, его веки опустились. На фоне влажных черных кудрей его кожа казалась пепельной. – Я и не мечтал об этом. На самом деле я рад, что мы сейчас одни. Скажи, каково это – быть среди аристократии? Сегодня вечером ты выглядишь так, словно оказалась дома.
Рен была не в настроении потакать ему или терпеть его насмешки.
– Мне ненавистно это.
– Так не должно быть. Ты рождена, чтобы быть среди них. – В его голосе слышалась тихие отчаянные нотки. – Ты должна была вырасти во дворце, но королева вышвырнула тебя, как будто ты не лучше бродячей собаки.
– Я не дворянка. Мое место в Гвардии.
– Разве? Ты посвятила жизнь, служа ей, но при этом все еще не заслужила ее признания, ее одобрения. Разве тебя это не огорчает?
Рен отвернулась от его вопрошающего взгляда. Конечно, так и было. Но она никогда не доставит ему удовольствия, подтвердив это.
– Я вижу это в твоих глазах, – сказал он. – Когда-то я был таким же, как ты.
– Мы с тобой…
– Совсем не похожи, – закончил он и махнул рукой. – Возражай сколько угодно, но это правда. Оба отброшены в сторону. Оба жаждем мира. Оба желаем, чтобы нас воспринимали всерьез, чтобы мир действительно изменился. Однако я научился действовать.
– Что за бред, – огрызнулась она. – Твои игры не сработают.
– Ты так зла. – Лоури положил голову на подлокотник. – Все, что я сделал, было ради твоего же блага. Разве ты не видишь, что я на твоей стороне?
– Это было ради твоего блага. Ты думаешь только о себе.
– И вот снова презрение. – Он поджал губы. – Подумай! Ты слишком умная девушка, чтобы быть обманутой красивым личиком Хэла Кавендиша.
Она знала, но все же слышать, как он произносит имя Хэла с такой неприкрытой ненавистью…
– Что? – прошептала она.
– Разве ты не устала от этой игры? Да, я прекрасно знаю, кто он. – Лоури не отрываясь смотрел на нее, в его глазах горел холодный огонь. – Он убил бесчисленное множество ваших соотечественников. Его люди забрали наших родителей, оставили нас одних в этом мире. Но я могу заставить заплатить их. Мы можем. Если ты позволишь помочь, мы оба получим то, что нам причитается. Если ты доверишься мне, я могу дать тебе все, что ты хочешь.
– Как? – выплюнула она. – Даже если я стану твоей марионеткой и королева восстановит меня в должности, это ничего не значит. Это не признание и уж точно не любовь.
Его лицо потемнело.
– Ты так стремишься сделать мне больно.
– Нет. Все кончено, если ты еще не понял. – Рен протянула руку и схватила ключ, висящий на его шее, туго натянув цепочку. – Я знаю, что ты сделал. Я знаю, что это ты похитил этих солдат. Как только я найду то, что ты прячешь в том туннеле, как только я выясню, зачем тебе это было нужно, ты заплатишь за все.
Рен хотела насладиться его ужасом, но Лоури был подобен ртути, смертоносный и изменчивый. Его страх исчез, прежде чем она успела моргнуть. На его месте проявилась самодовольная покорность судьбе.
– Ты еще не встретила моего почетного гостя. – Он тщательно выговаривал каждое слово, хотя речь стала менее четкой.
– Какой гость? – прошипела она. – Что ты имеешь в виду?
Но она не смогла потребовать от Лоури ответа – тот резко упал.
Рен выругалась. Впрочем, это не важно. Он просто пытался запугать ее.
Из-под его ресниц она могла видеть белки глаз, похожие на скользкие, влажные луны. В другой жизни – в той, где Весрия не убила его отца, – каким бы он был? Он мог бы использовать свое обаяние и интеллект для чего-то хорошего. Но его отца убили. Все они пострадали от этой войны. Это был его выбор – поддаться боли, которую она причинила. Его выбор – встретить ненависть ненавистью. Если она не предотвратит войну, то только породит еще больше таких же монстров, как он.
Рен сняла ключ с его шеи. Он казался оружием в ее руках.
Хэл, неловко скрестивший руки на груди, стоял там же, где Рен его оставила, – перед фуршетным столом. Адреналин кипел в крови, ей хотелось броситься к нему, но она сохранила самообладание.