– А что значат трупы против живых? – прорычала Уна. – Вы просто так отправите нас умирать!
– Довольно!
В наступившей тишине слышалось только тиканье часов.
– Вы солдат, капитан Драйден, – сказала Изабель устрашающе отстраненно. – Так же, как и те, кто исчез. Это божественное предназначение Дану – мое предназначение – сокрушить весрианских язычников. Ваше предназначение – подчиняться и, если Богиня пожелает этого, умереть. Я закончу то, что не смогли закончить мои предшественники.
Уна посвятила королеве всю жизнь – даже по-своему любила ее. Рен заметила, как внутри Уны разверзлась трещина. Смотрела, как она поглощает весь свет, весь огонь из ее глаз. Наблюдала за тем самым моментом осознания, что все, за что она боролась, все, что она отдала, ничего не значило. Ее плечи поникли. Голова опустилась, и рассыпавшиеся темные волосы скрыли страдальческое выражение лица.
Голос Уны прозвучал мягче и более подавленно, чем Рен когда-либо слышала:
– Да, ваше величество.
– Я прощаю вас за неподчинение, но только на этот раз, – отрезала Изабель. – Что касается тебя, лейтенант Сазерленд, пойми, что ты находишься в шатком положении. Мое терпение к твоему непослушанию иссякло.
– Меня не волнует должность, – огрызнулась Рен. – Я не собираюсь сидеть сложа руки, пока вы разрушаете нашу страну.
– Рен, – предупреждающе прорычала Уна.
Когда-то Рен, возможно, подчинилась бы этому приказу. Сегодня же ей больше нечего было терять. Она шагнула к королеве.
– Когда вы убьете Хэла, вы получите свою войну. Но как только вы победите Весрию, Лоури предаст вас. Тогда каким будет ваше драгоценное наследие? Не останется ничего, кроме пепла.
– Ты переоцениваешь его, – холодно отрезала Изабель. – Я могу избавиться от него так же легко, как от тебя.
– Я расскажу обо всем в парламенте. Они заставят отпустить Хэла, когда услышат, что вы продали собственный народ.
Медленно весь гнев сошел с лица Изабель. Остался только ханжеский блеск в глазах и маниакальная, жестокая улыбка. Рен совсем не ожидала такой реакции.
– Понятно. Ты больше похоже на мать, чем я думала. Вы обе были уничтожены неуместными привязанностями. Я не могу решить, кто ты больше – предательница или дура, раз любишь это чудовище. В любом случае я гарантирую, что ты будешь присутствовать на его казни.
Что-то оборвалось внутри Рен. Дикая, отчаянная ярость, которую она не испытывала никогда в жизни, затмила разум. Не раздумывая она сделала выпад – магия вспыхнула холодным огнем в руках. Но прежде чем она смогла добраться до королевы, Уна схватила ее за локти и заломила их за спину. Королева даже не вздрогнула.
Рен безуспешно пыталась выбраться из железной хватки Уны.
– Отпусти меня!
Она услышала себя – узнала расстроенную пронзительность своего голоса, – но больше не заботилась о своем достоинстве. У нее осталось единственное убеждение, раскаленное, как уголь. Королеве это не сойдет с рук.
– Кажется, моей племяннице нехорошо, капитан Драйден. Ей нужен отдых после сегодняшних событий. – Изабель чопорно сложила руки, ее лицо было торжествующим, жестоко пустым. – Проследите, чтобы она оставалась в башне до суда над Жнецом.
– Да, ваше величество, – сказала Уна.
– Хорошо. – Изабель отвернулась от них, и ее трезубая диадема, темным силуэтом вырисовывавшаяся на фоне луны, напоминала рога. – Теперь прочь с глаз моих.
Дверь кареты захлопнулась.
Внутри все было серебряным. Сиденья с плюшевыми подушками, изящная филигрань, вьющаяся, как листья, по потолку, швы на подушке сбоку от Рен, кисточки на драпировках над верхушками окон. Здесь было стерильно, как в операционной.
Уна казалась темной зарубцевавшейся раной в бледном лунном свете. Впервые она выглядела неуместной и совершенно потерянной в парадном мундире.
– Мы можем поговорить?
Рен отвернулась, чтобы спрятать первые горячие слезы, потекшие по щекам.
– Мне нечего тебе сказать. Хотя теперь, когда королева сделала меня пленницей, ты можешь делать все что захочешь.
– Чего еще ты от меня ожидала? – Отчаяние сквозило в голосе Уны. – У меня связаны руки.
– У тебя связаны руки? Ты думаешь, это подходящее оправдание?
– Ладно. Обвиняй меня в трусости, если хочешь, но я не позволю Кавендишу уйти, не представ перед судом. Учитывая, кому ты предана, у меня нет другого выбора, кроме как обращаться с тобой как с пленницей.
– Ты обвиняешь меня в предательстве? – Рен не смогла сдержать язвительность в голосе. – Все, что я сделала, было ради спасения Дану.