– Защитить меня? – прорычала Рен. – Значит, в Керносе ты защищала меня, когда называла слабой? Или когда кричала на меня, после того как наш пленный сбежал?
– Я не кричала на тебя. Ты все еще злишься из-за того мальчишки? – нетерпеливо спросила Уна. – Ты могла погибнуть.
– Я задыхалась, Уна. – Нежеланный, постыдный жар горел в ее глазах. Она не хотела вновь плакать перед ней. – Иногда я думаю, что годами медленно умираю. Я исцелила того мальчика, потому что следовала своему чутью. Своему сердцу. Я не понимаю, как доброта может быть неправильной. – Приглушенный шум толпы заполнил тишину между ними. – Знаешь, – медленно продолжила Рен, – теперь я начинаю сомневаться, что это чувства привели меня к неприятностям. Может быть, все из-за того, что я была слишком занята разбором собственных действий и критикой. Ненависть к себе. Может быть, именно это сделало меня слабой.
Непроницаемое выражение лица Уны разлетелось на тысячу осколков.
– Я не хотела, чтобы ты пострадала, Рен. Тебя всегда было слишком легко обидеть.
«Я пыталась защитить тебя». Когда любовь превратилась в оружие, с помощью которого можно было уничтожить друг друга? Она обхватила колени руками и крепко сжала их. Если бы она не держала себя в руках, то разлетелась бы на части.
Спустя вечность Уна произнесла:
– Прости.
Рен вздрогнула от неожиданности.
– Что?
– Не заставляй меня повторять. – Уна сдавленно вздохнула. – Я должна была послушать тебя. Я должна была довериться тебе. И я не должна была говорить тебе все те ужасные вещи на балу. Я была неправа.
Рен наблюдала за пылью, кружащейся в полосах солнечного света. Она прижала руки к холодному камню. Это были настоящие вещи, на которые можно было опереться. То, что она слышала… Должно быть, ей показалось. За все годы, что они знали друг друга, она могла по пальцам пересчитать, сколько раз Уна извинялась перед ней. Она была слишком ошеломлена, чтобы ответить сразу. Но Уна ждала, и в неуверенном изгибе ее бровей было что-то незнакомое. Уязвимость.
– Ты выполняла приказы королевы, – сказала Рен. – Я понимаю, почему ты так поступала.
– Приказы… Я потратила всю жизнь на выполнение приказов. Я думала, что это лучший способ служить Дану. Что такое страна, как не сила ее королевы? – В ее голосе послышалась горечь. – Но теперь мне ясно, что я не смотрела на мир с широко раскрытыми глазами. То, чего королева хочет для Дану, – далеко не светлое будущее. Если она казнит Кавендиша, кровопролитие неизбежно. Я не собираюсь сидеть сложа руки, пока этот змей Лоури поощряет ее напрасно жертвовать жизнями. Не теперь, когда эти жизни в моих руках.
– Почему ты говоришь мне это? – Голос Рен дрогнул от неуверенной, но упрямой надежды.
– Я знаю, у тебя есть какой-то план, – ответила Уна. – Я хочу присоединиться.
Рен молча смотрела на нее. Перед ней стояла Уна Драйден, самая преданная слуга королевы. Непоколебимая в своем стремлении к порядку и справедливости. Будущий генерал. Уна, которую Рен знала, не выбрала бы Хэла Кавендиша как меньшее из двух зол. И она, конечно же, не поддержала бы ни один из безрассудных планов Рен.
– И почему я должна довериться тебе сейчас?
Уна скрестила руки на груди.
– Я не буду винить тебя, если ты мне не поверишь, но, честно говоря, шансов на успех не слишком много. Ты с Кавендишем против целой страны. Сама посуди.
– Спасибо, – кисло пробормотала Рен. Она, по крайней мере, всегда могла рассчитывать на честность Уны. Она продолжила: – Знаешь, то, что ты присоединишься к нам, не очень-то повысит шансы. Зачем тебе жертвовать всем, ради чего ты работала?
– Я не хочу успеха, если его ценой будут невинные жизни. Кроме того, каким командиром… – Глубоко вздохнув, Уна покачала головой. – Какой подругой я была бы, если бы позволила тебе сделать это в одиночку?
Рен зажмурилась, отчаянно пытаясь сдержать слезы.
– Я не знаю, Уна. Они держат его под постоянным наблюдением Гвардии в Башне, и мы не можем просто ворваться туда…
«Или можем?»
– Я узнаю этот взгляд, – сухо заметила Уна. – О чем ты думаешь?
– Мы с тобой – те, кто поймал его, а значит, в глазах остальных мы – любимицы королевы.
– Верно.
– И ты капитан Гвардии.
– Верно, – с сомнением согласилась она.
– А значит, никто не станет задавать вопросы, если мы посетим его камеру. Проникнуть внутрь будет легко, и, если мы правильно рассчитаем время и замаскируем его, мы сможем выйти через парадную дверь.
– Это самый абсурдный и беспечный план, который я когда-либо слышала.
Рен приготовилась к отказу.