Тысячи чувств пронзили ее, но Рен не смогла произнести ни единого слова, не смогла сделать ни единого движения. Хэл лежал, распростершись на столе, пристегнутый кожаными ремнями вокруг головы, груди, рук и ног. Капельница для внутривенного вливания проколола его руку, как укоренившееся растение, постоянно вводя ему обезболивающее. Судя по сливово-фиолетовым отметинам на предплечье, он боролся с его введением.
Лоури повернул рукоятку на операционном столе, и с металлическим скрежетом платформа опустилась, пока Хэл не оказался почти на одном уровне с ее коленями.
– Для тебя уже все подготовлено.
Тяжесть ожидания грозила раздавить ее. Она почти не почувствовала, когда Лоури взял скальпель и разрезал один из ее ремней. Он порвался с громким треском, будто вспороли живот.
– Сними с его глаз повязку.
– Нет.
– Ты совсем не в том положении, чтобы отказывать мне.
Он был прав.
– Моя магия исчезла. Я не могу.
– Сделай это.
Рен вздрогнула от ярости в его голосе. Стиснув зубы, она протянула дрожащие руки и осторожно сняла повязку с глаз Хэла. Он выглядел таким умиротворенным, что она почти могла поверить, будто он просто дремлет.
– Скажи. Мне интересно. Как пройдет эта операция, мисс Сазерленд? – Он говорил абсолютно безэмоционально, с таким же успехом он мог спрашивать о погоде. Лоури почти любовно провел кончиками пальцев по инструментам на хирургической тележке и выбрал зеркало.
Рен стало плохо. Два тонких лезвия будут вставлены в глазницу, рядом с конъюнктивальным сводом. После проворачивания зеркало оттягивало веко и удерживало его во время процедуры энуклеации. Клинические факты давались ей легко. Но реальность… Это было немыслимо. Сама мысль о Хэле под ее скальпелем вызывала у нее желание провалиться сквозь землю.
– Кажется, довольно легко погрузить их слишком глубоко. – С этими словами Лоури отцепил запирающий механизм и вывернул зеркало. Он щелкал и дребезжал, как заводная игрушка. – Или растянуть слишком широко.
– Прекрати.
– Даже повреждение роговицы будет очень болезненным. Боюсь, мои инструменты не такие современные, как те, что есть у вас в больнице.
Он угрожал ей. Лгал он или нет, но образ того, как он холодно выкалывает глаза Хэлу…
– Прекрати! Это безумие. Ты же не можешь…
– Я знаю о своем недостатке опыта и знаний. – Лоури положил инструмент на подлокотник рядом с ее развязанной рукой. – Будь так добра, избавь нас от случайных увечий.
Сквозь стиснутые зубы она прорычала:
– Я скорее умру.
– Посмотрим, что мы можем сделать с этим упрямством. – Лоури щелкнул пальцами. – Приведите ее.
С дребезжащим скрипом открылась дверь. Появилась фигура, и, когда она приблизилась, тени отступили от ее лица, как вуаль.
Изабель вышла в свет свечей. На ней было воздушное платье, сшитое из множества слоев тонкой ткани. Ее серебристо-светлые волосы были распущены и рассыпались по спине, такие длинные и прямые, что растекались по каменному полу, словно жидкая ртуть. Сейчас больше, чем когда-либо, она выглядела как нечто, рожденное от божественного, жестокого и холодного существа. В маленьких хрупких руках она держала толстую веревку, которой была связана Уна. Во рту у нее был кляп, а руки скручены за спиной, но глаза горели решительной яростью.
– Уна! – Рен дернулась, но оковы крепко держали ее, раздирая кожу на запястье.
– А теперь, – произнес Лоури, – что ты на это скажешь? Ты скорее умрешь, чем поможешь мне?
Он медленно подошел к Уне и вытащил кляп. Она повернулась к Изабель, не удостоив Лоури даже взглядом.
– Ваше величество! Вы должны остановить это, это… – Она замолчала, бросив безумный взгляд на сцену перед ними.
Изабель, однако, оставалась равнодушной к происходящему, словно полностью отделилась от реальности.
– Я королева. Я ничего не должна делать по твоему требованию. – Изабель вздернула подбородок. – Ты бросила меня, предала меня. Как и всю страну.
– Я не бросала вас. Я пыталась помочь. Разве вы не видите, что Лоури использует вас?
– Ты опять заводишь старую пластинку? – Лоури сунул руку в нагрудный карман. – Боюсь, мое терпение на исходе.
Он вытащил из ножен маленький кинжал, зазубренный, как челюстная кость. Рен не успела даже закричать, прежде чем он схватил Уну за волосы и провел лезвием по ее горлу. Глаза Уны широко раскрылись. Из ее шеи хлынула кровь. Она сорвалась с ее губ и разбрызгалась по полу. Лоури отпустил ее, и она рухнула бесформенной кучей.
– Нет! – Крик Рен был диким, наполовину заглушенный всхлипом. – Изабель! Прошу, сделай что-нибудь!