Словно почувствовав ее нерешительность, Хэл произнес:
– Пожалуйста, не принимай решение прямо сейчас. И помни одну вещь: я хочу, чтобы ты была счастлива, даже если это будет означать, что ты останешься здесь.
– А что насчет тебя?
– Насчет меня? – Хэл провел большим пальцем по линии ее подбородка, его глаза были теплыми и невероятно нежными. – Ты научила меня, как начать все сначала. За это я всегда буду любить тебя.
– Ты любишь меня? Но я… – Было так много «но». Все в ней было слишком. Она была слишком активной, безрассудной, упрямой и раздражительной. – Кажется, у меня галлюцинации, – пробормотала она. – Повтори, что ты сказал.
– Я люблю тебя, Рен Сазерленд. Всю тебя.
Слова, которые она так долго хотела услышать. Ее глаза наполнились слезами, и от огромного усилия, которое потребовалось, чтобы сдержать их, у нее запылало в груди. Она открыла рот, но не издала ни звука.
«Я тоже люблю тебя».
Она должна была сказать это. Она должна была спросить, где его найти, чтобы сказать о своем решении.
Но в Башне было так темно, а бодрствовать становилось так тяжело. Мир сомкнулся вокруг нее, как объятия, и последнее, что исчезло, – его глаза. Две точки тьмы, на которых сходилось все яркое и прекрасное.
39
Рен, моргнув, вновь пришла в сознание.
Вокруг нее расцвел сад: розовые розы, маргаритки и хризантемы ярких всевозможных цветов. Она сразу подумала о Хэле. Она помнила их разговор, но не знала, как давно он произошел. Прошли часы или дни? Все ее воспоминания состояли из мелькающего серебряного света, уколов, незнакомых лиц и обрывков монотонных разговоров.
У нее все еще болело тело, но внутри… Она чувствовала магию. Окрыленная надеждой, Рен направила энергию и увидела, как под ее кожей слабо проступает серебряная паутина. Она сжала кулак, прерывисто вздохнув с облегчением.
– Ты проснулась.
Рен, вздрогнув, повернулась к двери. Уна сжимала в руках букет поникших лилий, оранжево-розовых звездочек с ярко-желтыми пятнами. Она поставила букет в одну из пустых ваз на ночном столике. Композиция была незатейливой – и более привлекательной в своей простоте. Рен перевела затуманенный взгляд на лицо Уны, когда та села. Ее волосы были собраны в свободную косу на затылке, обнажая неровный шрам, пересекавший горло, как ошейник – или, может быть, ожерелье, учитывая, с какой гордостью Уна носила его.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила она.
Рен сжала пальцы, позволив сиянию магии слабо замерцать в солнечном свете.
– Чудесно, учитывая все обстоятельства.
– Королева приводила сюда целителей днем и ночью.
– Ох. – Рен опустила глаза в пол. Такой доброты она не ожидала. Целители обычно не лечили несмертельные раны в рамках неотложной помощи. – Понятно.
Никто их них, казалось, не знал, что еще сказать.
Уна беспомощно взглянула на еще один букет у постели.
– Они выглядят лучше, чем те, что принесла я.
Этого было достаточно, чтобы Рен сломалась. Без предисловий она заплакала.
– Как ты узнала, что это мои любимые?
Уна простонала:
– Пожалуйста, не плачь. Я понятия не имею, что делать в таких ситуациях.
– Богиня небесная. – Рен хихикнула. – Просто сядь рядом. Или обними меня.
– Я сяду. – Уна сочувственно протянула ей платок, который вытащила из нагрудного кармана. Он повис между ними, как белый флаг капитуляции.
Пока Рен приходила в себя и вытирала слезы, Уна рассказала ей, что произошло, пока она была без сознания. Благодаря доказательствам, предоставленным на парламентских слушаниях, Уна и Рен были помилованы за все вменяемые им преступления. К ночи Весрия послала свою сдержанную благодарность за то, что они избавились от похитителя солдат – и за то, что Хэла не казнили. Пресса, по-видимому, была поглощена политической драмой последних нескольких дней, так как больше в газетах почти ничего не печатали.
– Значит, это в самом деле конец, – заключила Рен.
– Да. – Уна присела на край кровати. Тишина опустилась на них, мягкая, как снежное одеяло. – Я так рада, что ты в порядке.
– Вы становитесь сентиментальной по отношению ко мне, капитан Драйден?
– Нет. – Уна бросила на нее предупреждающий взгляд. – Я просто волновалась, что у меня не будет шанса извиниться перед тобой как следует.
– За что?
– За попытку изменить тебя. – Уна заправила выбившуюся прядь волос за ухо. – Все это время я думала, что защищаю тебя, говоря стать жестче, холоднее. Мир – не самое доброе место, и я…
– Я знаю, Уна. – Рен положила руку ей на плечо. – Ты хотела как лучше.