Прямо перед ней в камине горели красные угли. Справа вход в коридор был завешен массивным потертым гобеленом. Сквозь него дул сквозняк, неся с собой сугробы снега, которые проникали в главный зал, как дым. Неудивительно, что все здесь заболели. От ее дыхания изо рта вырывался пар.
– Следуйте за мной, – сказала девушка. – Я отведу вас к нему.
Она провела Рен вверх по лестнице и свернула в коридор на втором этаже. Пока они шли, свет свечей скользил по рваным краям облупившихся обоев в цветочек и рядам портретов в рамах. В неровном свете улыбки нарисованных людей превращались в насмешки, а настороженные глаза тускнели, пока не становились похожи на впалые глазницы черепа. Вздрогнув, Рен сосредоточила внимание на спутнице. Распущенные каштановые волосы девушки ниспадали свободными блестящими волнами и оттенялись простым платьем. Свет свечей заливал ее красновато-коричневую кожу сиянием, подобным рассвету. Она казалась слишком молодой, чтобы быть главной служанкой, впрочем, Лоури сказал, что большая часть его персонала умерла от лихорадки.
– Кстати, меня зовут Рен Сазерленд. Очень приятно познакомиться с вами.
– Ханна, – ответила она. Они остановились напротив двери. – Лорд Лоури примет вас здесь. Когда закончите, поднимитесь на этаж выше. Ваша комната за последней дверью справа.
– А комната больного?
– Прямо напротив вашей.
– Спасибо. Я…
Ханна уже ускользнула и свернула за угол. Рен оказалась в темноте, коридор освещался только светом, пробивавшимся из-под двери. В другое время грубость служанки, возможно, разозлила бы ее, но сейчас Рен не чувствовала ничего, кроме волнения.
Она тихонько постучала, прежде чем войти. За дверью оказалась библиотека. В ней царила торжественная атмосфера музея. Настенные бра горели жутким электрическим светом, но в комнате все равно царил полумрак, а воздух был густым от пыли. Над потолком виднелись деревянные балки, оплетенные медной проволокой и усеянные керамическими набалдашниками. «Трубки и провода», – сказал ей Бэзил, когда она спросила о том, как работает электричество. Должно быть, именно это придавало огням их странную силу.
Тяжелые красные шторы закрывали все окна, а набитые чучела зверей висели на задней стене. Между грызунами и птицами были насекомые, прикрепленные к стене за крылья, как мрачные мозаичные плитки. В центре, на почетном месте, располагалось чучело оленя с двенадцатью рогами. Он был еще не закончен: ему не вставили стеклянные глаза, и он наблюдал за происходящим сквозь зияющие глазницы.
Две другие стороны комнаты были отгорожены книжными шкафами от пола до потолка, на каждой полке стояли книги о магии, учебники по медицине, светские сборники эссе, философские трактаты, истории древних данийских святых. Что бы она ни ожидала найти в керносской библиотеке, это явно было не то. Она могла бы провести здесь вечность, читая все эти книги. У аббатства никогда не было средств, чтобы закупать дорогие тома. Ее приятное удивление, однако, сменилось недоумением, когда она заметила среди коллекции книгу «Наука магии: теория хирургической техники» – старый медицинский учебник. Какая польза для денди из страны, где нет магии, от чего-то подобного? Рен вытащила книгу и стряхнула с нее пыль.
– Груди Богини! Я не увидел вас. Вы до смерти меня напугали.
Рен резко обернулась и увидела Алистера Лоури, прислонившегося к дверному косяку. Он смотрел на нее широко раскрытыми глазами, положив руку на сердце. Лоури был красным: начиная от розовых щек и заканчивая ярким жилетом и кольцами с рубинами, отражающими свет на его пальцах. На конце цепочки на шее висел сверкающий золотой ключ с символом Керноса: оленьими рогами. На вид ему было почти тридцать, у него были темные вьющиеся волосы и ямочка на квадратном подбородке.
Рен склонила голову, чтобы спрятать румянец смущения, который, несомненно, расцвел на ее носу. Он не только застукал ее за тем, что она рылась в его вещах, но и увидел ее такой… потрепанной. Впрочем, ее дорожный костюм вполне годился для королевской аудиенции. Она споткнулась и присела в реверансе.
– Простите, что напугала вас, милорд.
– Нет-нет, не извиняйтесь! Это не ваша вина. В последнее время из-за всей этой чепухи, из-за болезни, мои нервы так расшатаны, я… – Он резко замолчал и покачал головой, а затем заговорил чуть веселее: – Но хватит об этом. Я плачу вам недостаточно, чтобы обременять своим беспокойством.
– Все нормально. Я не возражаю.
– И тем не менее, пожалуйста, позвольте оказать вам более теплый прием. – Лоури вошел в комнату, драматично взмахнув плащом. Когда он приблизился к ней, она почувствовала теплый запах: кофе и пряности. Он напоминал то самое тепло позднего лета, которое слишком быстро исчезло. В шлейфе было что-то ледяное и немного цветочное, похожее на стерилизующие химикаты.