– Это исцеление, а не пытка. Есть небольшая разница.
Хэл с сомнением взглянул на нее и протянул пустую миску. Она убрала ее в сторону; затем, подвинувшись вперед на стуле, положила руки ему на грудь и позволила своей магии заструиться в его тело. У него не было необходимости комментировать ее действия. Его сжатая челюсть и напряженная поза говорили о многом.
– Знаешь, нам обоим будет легче, если ты расслабишься, – произнесла Рен. – Если бы я в самом деле хотела твоей смерти, Лоури бы уже разгуливал в траурных цветах. Ты хотел моей помощи. Я помогаю.
– Хорошо.
К ее удивлению, он действительно попытался. Когда его мышцы расслабились, а кровяное давление понизилось, ее магия легче потекла через его фолу. Ее сознание бродило по его организму в течение нескольких минут, и то, что она обнаружила, сильно тревожило. Его состояние ухудшилось за ночь, как будто она вообще не исцеляла его.
Это невозможно. Никакая болезнь не могла быть такой агрессивной.
Рен даже несколько раз вздохнула, чтобы успокоиться. «Разочарование не способствует хорошей работе», – напомнила она себе, хотя ей хотелось кричать от перспективы снова делать все, что и прошлой ночью. Наставления матери Элоизы звучали у нее в голове.
«Терпение, сестра Рен».
Это был рефрен ее тренировок, постоянных и неустанных.
«Ты должна быть терпеливой». В лаборатории, где она сжигала запасы трав, проверяя лекарство за лекарством. В лазарете, где Элоиза неодобрительно фыркала, когда Рен оставляла слабый ребристый шрам на руке одной из сестер. На поле боя, где ее излияния энергии заживляли тяжелые раны, но от чего ее руки немели на несколько дней. Человеческое тело могло выдержать столько всего. Время было величайшим целителем из всех.
Несмотря на знакомое онемение, появившееся в пальцах, у Рен не было времени. Она не могла быть терпеливой. Если она не сможет вылечить самые тревожные симптомы за следующие несколько недель, он умрет по дороге в Дану и ее будут судить за дезертирство.
Когда Рен закончила лечение, она отклонилась назад и сжала кулаки так, что сухожилия затрещали. Пот выступил у нее на лбу и на затылке, и когда на нее опустился холод комнаты, она поежилась.
– Что ж. Тебе не хуже, но и определенно не лучше.
Вся надежда, за которую ему удавалось держаться, увяла у нее на глазах.
– Значит, ты ничего не сможешь сделать?
– Я этого не говорила. – Рен положила руки на колени. – Было бы разумно не оскорблять меня. До сих пор ты был не самым приятным пациентом, с которым мне приходилось иметь дело.
– Я не хотел тебя обидеть, – сказал он почти с упреком.
– Хорошо. – По крайней мере, он был вежливым, хотя и резким. – Знаешь, не все такие же великодушные, как я. Ты понимаешь, насколько сильно тебе повезло, что пришла именно я?
– Да. – В этот раз он закрыл глаза. Свет удлинил тени, очертания его ресниц обрисовали скулы, как шрамы. Когда он заговорил снова, в его голосе смешались ирония и странная благодарность: – Возможно, это промысел божий.
Эта мысль была слишком близка к ереси даже для нее. Их встреча здесь казалась совпадением гораздо более зловещим, но она придержала язык.
– Верно. Как странно, что у тебя есть зацепка по тому самому делу, которое я пытаюсь раскрыть.
Выражение лица Хэла снова стало непроницаемым.
– Я никак не могу перестать думать о нашем затруднительном положении, – надавила Рен. – Награжденный солдат и будущий политик, бросающий все, чтобы стать камердинером человека, у которого нет никаких амбиций, кроме как устроить самую экстравагантную вечеринку сезона? Я так не думаю. Твоя зацепка не могла привести тебя сюда, не так ли?
Как она и предполагала, он ничего не ответил. Было наивно думать, что он скормит ей хотя бы крохи информации. Рен скрестила руки на груди.
– Ладно. Ты можешь хотя бы рассказать мне о болезни? Когда появились первые симптомы, что ты почувствовал?
– Три недели назад, – ответил Хэл. Его слова казались правдивыми, судя по атрофии мышц и мягким впадинам под скулами. – Все начиналось постепенно. Примерно через два дня у меня поднялась температура, начался кашель.
Рен нахмурилась, нацарапав небольшую заметку.
– Гемоптизис появился изначально или только недавно?
Хэл моргнул, глядя на нее.
– Кровохарканье, – объяснила она. – Прости.
– Понятно. Сразу же.
Она подняла ручку, заметив почти ироничную нотку в его голосе. Рен совершенно не могла понять, смеялся он над ней или нет. Покачав головой, она проигнорировала это и записала следующую заметку.
– Ладно. Лихорадка. Кровохарканье. Что еще?