Крыса в золотой клетке.
Расколотый белый лунный свет проникал сквозь сетку трещин во льду и освещал ее импровизированное рабочее место. Смятая бумага валялась на полу. Пролитые настойки испачкали книги и тыльные стороны ладоней. Повсюду лежали грязные пипетки и палочки для перемешивания, переполненные мензурки и травы, покрывающие каждую поверхность, как снегопад. Все болело. Все. Но она не могла позволить себе отдохнуть. На разработку противоядия для Хэла осталось пять дней, а все, что она видела в собственном беспорядочном почерке, было:
«Ошибка»
«Ошибка»
«Ошибка»
в аккуратной колонке внизу страницы.
Ни один из ее экспериментов не сработал.
Ее гнев иссяк через несколько часов. Осталось только отчаяние. Она хотела вернуться домой, уехать подальше от Хэла, собственной вины и страха. Домой, где ее ждало все, что она любила. Уна, ее квартира, загрязненная река Мури и…
Текст книги исказился и замерцал, Рен зажмурила глаза, чтобы сдержать слезы. Прямо сейчас самоуничижение не помогло бы, как бы сильно ей ни хотелось пожалеть себя. Ей нужно было подготовить следующую партию антидота. Она открыла карманные часы и включила таймер. Через пять минут она сможет вновь начать тесты. И, скорее всего, ее будет ждать следующий ряд ошибок в растущем списке.
– Вам нужно поспать, – раздался в дверном проеме обеспокоенный голос Ханны. – Такими темпами вы загоните себя в могилу.
– Да-да. Мне просто нужно закончить еще кое-что.
– Вы говорите это мне уже в пятый раз, миледи. Может, вам следует хотя бы сделать перерыв? Вы выглядите немного, э-э… – С этими словами она неопределенно указала на ее глаза.
Рен чувствовала, насколько они опухли, и могла только догадываться, насколько налитыми кровью и безумными выглядели. Но если бы она попыталась закрыть глаза, мысли и теории мучили ее до тех пор, пока она не проснулась. Потерянное время, которое она не могла себе позволить.
Рен помахала карманными часами.
– Сейчас у меня пятиминутный перерыв.
– Это не считается. – Ханна вздохнула. – Может быть, я наберу вам ванну? Разве это не было бы здорово? Или я могла бы…
Низкий вой разнесся по дому. Единственный светильник в коридоре с гудящим жужжанием ярко моргнул, а затем погас. Холод, похожий на сосульку, стекающую по воротнику Рен, сковал позвоночник. Магия пробежала по рукам в такт волне гусиной кожи.
– Что это было?
Побледневшая Ханна беспокойно осматривала комнату.
– Отключение электричества. Такое иногда происходит из-за ветра.
– Как бы сильно я ни доверяла этим огням, я говорила о звуке.
– Тоже ветер?
– Это совершенно точно не было ветром.
Прозвучало слишком по-человечески, слишком болезненно. Когда-то Рен высмеяла бы себя за страх. Однако бессонница лишила ее самообладания и позволила разыграться воображению. Что могло ползти в темноте Колвик-Холла?
Или, может, кто-то был ранен?
Или отравлен?
Вряд ли она была готова кого-то исцелять, наполовину в бреду и одетая для сна. Ночная рубашка почти утопила ее в белой ткани, покрытой оборками на воротнике, и пышных рукавах. Но если кто-то нуждался в ней, то к черту приличия. Она скорее упадет в обморок, чем будет бороться со шнурками корсета прямо сейчас.
– Я собираюсь выяснить это, – решительно сказала Рен. – Снимешь лекарство с горелки, когда сработает таймер?
– Вы собираетесь выяснить? Зачем?
Рен накинула поверх платья подбитую мехом накидку и схватила со стола канделябр.
– Ты беспокоишься обо мне?
– Конечно нет, – фыркнула Ханна. – У вас, очевидно, недостаток сна. Но уже почти полночь, и если вы не вернетесь до этого…
– Если это правда всего лишь ветер, я вернусь через минуту. Лоури ничего не узнает.
– Но…
– Щипцы на столе рядом с горелкой. Спасибо! – Рен проскользнула мимо Ханны в коридор, преследуемая ее недовольным стоном.
За пределами комнаты царила полная темнота. Никто и ничто не двигалось за пределами света свечей, но с ветром снаружи дом глубоко застонал, заскрипело дерево.
Где-то под ней хлопнула дверь.
Рен услышала собственное слишком громкое дыхание. От изнеможения все выглядело нечетким и нереальным. Тени были мягкими, как туман, но, по мере того как она шла, превращались в длинные строгие линии. Она протянула руку в пустое пространство, чтобы не врезаться во что-нибудь – или в кого-нибудь.