Зачем Лоури было травить Хэла, а потом просить ее вылечить его? Разве это не сводило на нет все его усилия?
И все же у этих подозрений имелись основания.
Может быть, Лоури вообще не хотел, чтобы она исцелила Хэла. Может быть, это была уловка, чтобы заманить ее сюда, – и стимул задержать ее. «Но если ему просто было нужно, чтобы я потратила время впустую, почему бы не использовать кого-то менее узнаваемого, чем Хэл, в качестве фальшивого пациента? А если это просто желание отомстить Весрии, почему бы не убить его немедленно?» Она не могла собрать мотив воедино.
И все же обвинение Хэла принесло странное облегчение. Наконец-то она нашла подтверждение того, что не сошла с ума и не поддалась паранойе. Что-то, несомненно, прогнило в Колвик-Холле.
Чего бы ни хотел Лоури от нее или Хэла, стоял ли он за отравлениями или нет, он определенно хотел видеть их живыми – здесь, в Колвик-Холле. Но зачем? Зачем она ему? Хотя в теории Хэла было много белых пятен, оставаться здесь было опасно.
Рен осознала, что слишком долго молчала. Даже ослабленный после болезни, Хэл представлял собой внушительную фигуру. Его пристальный взгляд был неотрывным и напряженным, пока он ждал ее ответа. Ранний солнечный свет высветил темный отблеск голубизны в его глазах. Сколько людей знали, что на самом деле они не черные?
Она с опаской произнесла:
– И теперь, когда поправился, ты отправишься на его поиски.
– Я намереваюсь получить доказательства. – Хэл говорил с жутким хладнокровием. – Как только это сделаю, я хочу посмотреть на его казнь.
Рен следовало оставить все как есть. Как только она исцелит его, она выполнит свой долг. Она наконец может провалиться в тяжелое и глубокое забытье. Она наконец может мечтать о Дану, об Уне, о возвращении к своей прежней жизни.
Но она осталась.
Может быть, из-за хладнокровной уверенности Хэла – магнетической устойчивости, когда ее жизнь вращалась в неясном хаосе. Или, может быть, потому что ее совесть всегда была сильнее чувства самосохранения.
– Прошлой ночью я видела, как Лоури вышел из-за гобелена. – Слова вырвались быстрее, чем она смогла их остановить, как струя артериальной крови. – Он был ранен и зашит так, словно пришел туда с медикаментами. Скормил мне глупую отговорку о разрушенной части замка. А потом, когда я намекнула, что болезнь не совсем естественная, он, казалось, совсем не удивился. Я продолжаю… слышать всякие вещи в доме. Иногда мне кажется, что это похоже на крик или стон.
Когда история полилась из нее, она осознала, что существует возможность, которую она не рассматривала, но на которую отчаянно надеялась. Что, если пропавшие все еще были живы?
Губы Хэла приоткрылись. Затем он превратил свое лицо в маску, сделанную из битого сланца, но не совсем непроницаемую. Она могла видеть его недоверие, выглядывающее сквозь щели.
– Ты предлагаешь мне свою помощь?
Разве? Разве она может? Ее повозка прибудет через пять дней, но Рен уже не была уверена, что все еще может осуществить свой план. Поимка Хэла восстановила бы ее репутацию, но ведь не это было ее основной целью. Она хотела справедливости для Байерса и других пропавших солдат.
Рен назвала Хэла трусом, но если она отвернется от потенциальной зацепки – если она оставит шанс спасти Байерса, – то кем тогда будет она сама? Она бы больше не заслуживала носить свою форму. Она бы не заслуживала прощения Уны. Больше нельзя было игнорировать то, что здесь происходит.
– Да. – Рен сжала руки в кулаки. Ее суставы распухли, а пальцы онемели от целительства. – Лоури заманил нас обоих сюда, и я хочу выяснить зачем.
– Работать со мной – измена.
– Как и исцелить тебя. Что сделает еще одно предательство в моем растущем списке? – Рен закинула ноги на кровать и поджала их под себя. – Кроме того, это касается не просто тебя или меня. Это касается Дану и Весрии.
– А если я не захочу принять твою помощь? – Прозвучало совершенно неубедительно, ведь она практически слышала надежду в каждом слове.
– Ты не в той ситуации, чтобы отказать мне, Кавендиш. С физической точки зрения ты бесполезен. – На его лице отразилось смущение. – Но и я не могу сделать это сама. Я не училась проводить расследования. У меня нет никаких боевых навыков, если что-то пойдет не так.
Он сжал челюсти, обдумывая ее слова.
– Почему ты это делаешь?
«Потому что я не уверена, что мне хватит сил осуществить свой план. Потому что Байерс может быть здесь. Потому что ты прав, возможно, я наконец смогу проявить себя перед Изабель и Уной».