Сегодня вечером Рен оделась в кожаные ботинки – единственную часть военной формы, которую она взяла с собой, – и черное шерстяное пальто, отделанное у воротника серым мехом. Хотя она спрятала руки в плотные рукава, чтобы не замерзнуть, отблески восточного крыла, которые она уловила под развевающимся краем гобелена. Она похолодела. Что-то коснулось ее плеча.
Рен ахнула, обернулась и встретилась лицом к лицу с Хэлом. Он стоял рядом с ней, одетый в черную куртку. Она заметила, что он подстриг волосы, но они все еще падали ему на глаза и закрывали кончики ушей.
– Не пугай меня так, – прошипела она.
– Прости. Я могу пойти туда сам, если ты боишься.
– Я не боюсь. – За последние два дня благодаря постоянным сеансам целительства и приему противоядия его здоровье значительно улучшилось. Вполне вероятно, что он смог бы справиться один, но они договорились сделать это вместе. – Кроме того, ты не сможешь так легко избавиться от меня. У меня есть свет.
Рен резко вытащила из кармана металлический футляр и чиркнула спичкой. Она зашипела, и искры посыпались на пол. Когда Рен зажгла канделябр и погасила спичку, воздух наполнился запахом серы.
Свечи горели ровно, освещая гобелен перед ними. Рен практически не обращала на него внимания, когда проходила мимо днем. В первый раз она увидела его как следует. На нем была изображена сцена из данийского фольклора. Королева Мэйв с распущенными золотыми волосами стояла перед весрианцем, упавшим на колени у ее ног, ее пальцы с красными ногтями уперлись в его надбровную кость. Это было чистое предвкушение, запечатленное нитью.
По сюжету Мэйв выдавила ему глаза.
Хэл хмуро осмотрел гобелен.
– Очаровательная картина.
– Верно.
Бок о бок они подошли ближе. Хэл отодвинул гобелен, позволяя Рен протиснуться вперед со светом. Когда она вошла в темный коридор, температура ощутимо упала. Она прерывисто вздохнула, изо рта вырвался белый пар.
Это было место, куда люди заходили и откуда никогда не возвращались.
Здесь стояла только мебель, накрытая белым брезентом, но ощущение опасности поселилось под ее кожей, как слишком глубокая заноза, а магия яростно задребезжала, волной пробежав от барабанных перепонок до кончиков пальцев. Это было знакомое нервирующее давление. Шепот у затылка. Всю жизнь она была настроена на страдание – на кислый запах страха и гнили. Это чувство, это непогрешимое сочувствие однажды заставило ее исцелить того мальчика со сломанной рукой. И теперь оно обхватило так крепко, что ее парализовало от страха. «Что здесь произошло?»
Это было похоже на то, как будто она снова оказалась на поле боя. Ее горло сжалось от паники.
– Ты чувствуешь это? – спросила Рен. – Кажется… здесь был кто-то еще. Кому-то больно.
Хэл встал рядом, его голос прозвучал почти успокаивающе.
– Нет. Я чувствую только тебя.
– Ясно. – Может быть, это была упрямая надежда, еще одна уловка ее запутавшегося разума. Она больше не могла доверять себе. Рен потерла руки, как будто это могло согреть ее. – Нам стоит пойти дальше.
Слева лавина рыхлого кирпича перекрыла то, что когда-то было узкой спиральной лестницей, ведущей в башню. Значит, не все слова Лоури были ложью. Над головой виднелся неровный кусочек ночного неба и кружащийся снег. Неудивительно, что было так холодно.
Им оставалось только идти вперед.
За считаные секунды они зашли в тупик. Канделябр освещал все злобным оранжевым светом. Так называемое восточное крыло скорее походило на прихожую без выхода. Но это невозможно. Она видела, как Лоури вышел отсюда с зашитой раной на руке. Они не могли тратить время на поиски тайного прохода. Хотя она проверила, что Лоури в своих комнатах, возможность того, что он войдет, заставляла ее нервничать и беспокоиться. Хэл тем временем спокойно расхаживал по комнате. Он осторожно ставил ноги на каждую квадратную плитку пола.
– Что ты делаешь?
Он не обратил на нее внимания, из-за чего Рен сердито взглянула на него. Во время их сеансов целительства иногда он избегал разговоров с ней, делая вид, что спит или не понимает ее акцента.
– Я знаю, что ты понимаешь меня, Кавендиш, – пробормотала она.
Он остановился в центре комнаты. Опустившись на колени, он просунул пальцы под каменную плитку, которая со скрипом отодвинулась. Это выглядело так, будто он открыл портал в Потусторонний Мир.
– Как… ты нашел это?
– В этой комнате нет других дверей, а единственный путь наверх разрушен. Эта плитка пустая.