А затем она почувствовала рывок в центре груди, словно натянулась веревка. Голос, перекрикивая ветер, звал ее:
– Рен!
Точно. Так ее звали. Она хотела ответить, но все тело было таким тяжелым. Легкие не разожмутся. Рот не откроется.
– Рен!
«Я здесь, – подумала она. – Прямо здесь».
Вдалеке из сплошной белизны метели появилась тень, расползающаяся, как чернила, капнувшие на пергамент. Она подошла ближе и постепенно превратилась в человека. Он присел на корточки рядом с ней, и Рен, прищурившись, посмотрела на него. Волосы цвета воронова крыла и глаза словно неосвещенное озеро. Снег запорошил резкие линии куртки, налип на ресницы. Его будто усеяли звезды. Красивый.
Рен хотела дотронуться до его лица. Она хотела запустить руки в его волосы и поцеловать, даже если она не должна была этого делать. А почему, собственно, она не должна?..
Его рука обернулась вокруг ее талии, и он помог ей встать. Ее мысли замерцали, как кристаллы льда, отражающие солнечный свет, и она позволила себе прижать ладонь к его щеке. От его кожи не исходило никакого тепла, и он отпрянул с явным выражением озабоченности на лице.
– Я знаю тебя, – произнесла она.
– Да. Это я. – Его голос прозвучал грубо, когда он притянул ее к себе. – Ты можешь идти?
– Угу.
Мир все еще кружился. А в центре него стоял он.
– Хэл, – неожиданно для себя произнесла она. Его имя открыло что-то внутри. Слезы обожгли глаза. – Ох, Хэл. Я все испортила.
– Обсудим это позже. – Неприязнь сквозила в каждом слове. – Идем.
Они спотыкались друг о друга, волочась и цепляясь, пробирались по снегу. Хриплое дыхание Хэла было метрономом, который удерживал ее на плаву, и по мере того как движение заставляло ее кровь циркулировать по телу, она достаточно пришла в себя, чтобы влить магию в голову. С каждым ударом сердца ее мысли прояснялись настолько, что она перестала беспокоиться о своем черепе. Ей нужно было поберечь силы, чтобы вылечить их от неминуемого переохлаждения.
Рен не знала, как долго они шли, пока не увидела свет города внизу, в долине. Они скользили и медленно спускались по склону горы, и из последних сил Рен подгоняла их вперед, пока они не добрались до гостиницы в центре города. На вывеске был написано: «Путеводная звезда». Блаженное изображение Богини сияло, как далекая звезда, освещенная жутким электрическим светом.
Рен подумала, что снова оказаться здесь было слишком нелепым стечением обстоятельств.
Однако когда они зашли внутрь, все, на чем она могла сосредоточиться, – ревущий огонь в коридоре. Он обдал ее кожу жаром. Она беззвучно всхлипнула, хватая ртом первый глоток теплого воздуха. Живы. Каким-то образом они остались живы.
– Вы вернулись? – Хозяин восхищенно присвистнул Хэлу. – Я уже собирался отправить кого-нибудь за вами.
Из всех отвратительных, глупых поступков, которые он мог совершить…
Он вернулся за ней.
Наверху Рен сняла мокрые вещи и натянула тунику, которую хозяин гостиницы любезно одолжил. Она помогла Хэлу раздеться – заботиться о приличиях явно было слишком поздно. Ни одна из их конечностей не работала должным образом, и она долго возилась с каждой пуговицей, пока его одежда не легла мокрой кучей на пол. Поток ее магии ослабил некоторые симптомы, но Хэл все еще сильно дрожал.
Она усадила его на пол возле камина и накинула на него одеяло. Его губы окрасились в синий, а сам он был таким бледным, что казалось, будто мороз пробрался под его кожу. Рен положила руки на его грудь. Он замерзал, его сердце билось слишком слабо. Почти мертвый, потому что спас ее несчастную жизнь.
– Это все моя вина, – прошептала она. – Я такая идиотка. Эгоистичная, безрассудная идиотка.
Он опустил веки.
– Понимаю.
Он понимает? Было так много вещей, которые нужно было сказать. Так много вопросов, которые нужно было задать. Так много упреков высказать. Однако прямо сейчас он был нужен ей живым. Остальное не имело значения.
– Ты определенно не в себе. Тебе нельзя спать.
– Я не сплю, – возразил он.
Затем его глаза закрылись.
Рен выругалась и тут же принялась за работу, вливая в него последние крупицы магии. Ей было необходимо ускорить его метаболизм. Как только его состояние стабилизировалось, а лицо покрылось румянцем, она рухнула рядом, полностью израсходовав свою магию. Хотя она не собиралась засыпать, так как хотела убедиться, что он продержится ночь без нее, успокаивающий жар огня и умиротворяющее тепло его тела за считаные секунды погрузили ее в сон.
Когда Рен вновь открыла глаза, первое, что она увидела, – огонь. За сеткой, закрывающей очаг, под потрескавшейся пепельной кожей поленьев мерцали оранжевые язычки. Огонь выдохнул сноп искр, согревая ее лицо.