– Да, – почти беззвучно призналась она. – Эмоциональным.
Хэл отпустил ее. Кожа начала зудеть, словно требуя вернуть ощущение его руки на ее. Хотя отблески очага все еще окрашивали его глаза в оранжевый цвет, огонь в них погас. Мерцающие тени подчеркивали темные круги под глазами, края скул.
– Ты, должно быть, устал, – сказала она.
Он кивнул.
– Тогда давай немного поспим и… – Рен оглянулась через плечо и наконец заметила односпальную кровать, стоящую в центре комнаты. Страх и желание слились у нее в животе.
Словно почувствовав ее дискомфорт, Хэл прочистил горло.
– Она твоя.
Рен прошла по комнате, как будто пол был усыпан углями, затем присела на край кровати. Тишина, нарушаемая только потрескиванием поленьев в камине, затянулась. Она завернулась в одеяло, в то время как Хэл статуей застыл перед огнем.
– Ты так и будешь стоять там?
– Я нечасто сплю, – сказал он, словно это все объясняло.
– А я не смогу уснуть, когда ты вот так нависаешь надо мной.
Он услужливо сел в кресло. Даже в состоянии покоя он был элегантен: лодыжки сведены вместе, руки сложены на ребрах. Рен перевернулась и попыталась не обращать на него внимания. Его присутствие было подобно дыханию на ее затылке – не совсем неприятному, но совершенно сбивающему с толку. Рен снова повернулась к нему.
– Это не лучше. Мне все еще кажется, что ты наблюдаешь за мной.
– Может, мне выйти? – спросил он сдавленным от раздражения голосом.
– Почему бы тебе не лечь?
Сомнение горело в его глазах, как будто он не мог решить, что испытывает: отвращение или очарование. Впервые он выглядел как девятнадцатилетний юноша, каким и был.
– С тобой?
– Богиня небесная, – простонала она. – Не говори так. Просто иди сюда. – Рен попыталась успокоить бешено бьющееся сердце, когда он подошел ближе. Он откинул одеяло, впустив дуновение холодного воздуха, от которого у нее по коже побежали мурашки, и лег рядом. Они и раньше были близки, но в этом было что-то более интимное, чем целительство. Сейчас она искренне наслаждалась этим моментом. Он был совершенно открыт.
– Кстати, как ты нашел меня?
– Это было несложно. Я чувствую тебя через узы исцеления.
Никогда она не была так благодарна за них.
– Ты легко мог оставить меня умирать. Почему ты вернулся?
– Чтобы вернуть долг.
– Уф. Ты такой лжец.
– Я устал, что люди умирают из-за меня, – сказал Хэл в потолок. – Я устал.
– Прости, – прошептала она. – Мне так жаль.
Он повернулся, так что они оказались почти нос к носу в полумраке.
– Ты сбиваешь с толку.
– Как и ты.
– Я не могу понять, чего ты от меня хочешь. – В его голосе едва заметно слышалась боль, но в глазах все еще читалось обвинение. – Если я буду держаться на расстоянии, ты уколешь меня. Если я буду уязвим, ты сожжешь меня. Я подпустил тебя, потому что ты первый человек за многие годы, который не боится меня – который, казалось, заботится обо мне больше, чем о моей магии.
Рен поморщилась.
– И вот чего мне стоило это доверие. И все же после всего, что ты сделала, я не мог оставить тебя умирать. Как я могу быть таким жалким?
– Ты не жалкий, – мягко произнесла она. – Однажды ты сказал мне, что милосердие – самая сложная вещь. – От ее слов лицо Хэла смягчилось. – Я не знаю, смогу ли когда-нибудь показать тебе, как мне жаль. Я пойму, если ты никогда больше не сможешь мне доверять. Но я клянусь, на этом все. Я больше не хочу причинять тебе боль. Я не хочу возвращать свою должность, если ценой за нее будешь ты.
– Почему для тебя это так важно?
Возможно, это ничего не исправит, но она попытается объяснить.
– На самом деле меня не волнует армия. Но она оказалась для меня спасением. Я говорила, что в аббатстве я не чувствовала себя на своем месте, но это… нечто большее. Быть там… значило, что я позволила королеве победить. Что я признала свою бесполезность. Свою бессмысленность. Словно я была не ее племянницей, а мусором. Я знала, что она никогда не полюбит меня, но могла заставить ее хотя бы признать. Поэтому я старалась сделать все, чтобы больше никогда не быть бесполезной.
Рен сжала кулак, рассеянно наблюдая за мерцанием магии.
– Целительство – единственное, в чем я хороша. Единственное, что делает меня полезной. Я должна была стать лучшей, иначе меня отправили бы обратно.
– Это неправда, – возразил Хэл. – Ты стоишь больше, чем ты можешь сделать.
– Возможно, – пробормотала она. – Тем не менее именно это рвение помогло мне пройти обучение и вступить в армию. А потом я встретила Уну.
Она все еще помнила, как впервые увидела ее. Они встретились взглядами через поле. Уна перебросила волосы через плечо и посмотрела на нее с явным презрением. Рен ничего не могла с этим сделать. Она предположила, что это была любовь с первого взгляда.