Первым этапом в намеченном ими «плане атаки» должен был стать сбор информации о Скарамуцци и его текущей деятельности. Начать с обслуживающего персонала — людей, которые, конечно, много не скажут, — и постепенно подбираться к центру, к людям осведомленным. Предполагалось вести настоящее расследование по типу тех, которые ведет Бюро при расследовании преступлений: наблюдение, составление списка действующих лиц, выяснение роли каждого из них и уровня власти, а также возможности использовать кого-то из них в качестве источника информации и даже союзника.
По ходу дела план придется постоянно уточнять и совершенствовать. Каждая новая крупица информации, новая ниточка может изменить все их планы и построения, причем в корне, и к этому нужно быть готовым. Такой уж нрав у зверя, которого они решили объездить. Правило тут одно: не свалиться.
Алиша и Брейди поставили себе целью собрать достаточно улик против Скарамуцци, чтобы Израиль, Италия или США не могли не арестовать его за какое-нибудь из преступлений. Если это не удастся, можно попытаться дискредитировать его в глазах Смотрителей. Амбрози уверял, что вотум недоверия, вынесенный Смотрителями кандидату в антихристы, равносилен смертному приговору. Брейди сказал, что его устраивает любой вариант. Но при этом дал понять, что если улик будет недостаточно или станет ясно, что Скарамуцци доберется до них раньше, чем они до него, он, Брейди, постарается «продырявить этому подонку котелок».
«Браво, Брейди», — подумала тогда Алиша.
План, конечно, нельзя было назвать основательным. Прямо сказать, весь из дыр и на соплях. Сплошные надежды на авось, а оптимизма столько, что хватило бы всю планету избавить от депрессии на веки вечные. Но это единственное, что им оставалось — или сложить ручки и ждать, пока Скарамуцци убьет их и вообще сделает все, что ему захочется.
Алиша, закусив губу, посмотрела в иллюминатор на синее небо и клочья облаков.
«Что мы делаем? — подумала она. — Делаем то, что должны, — ответила Алиша сама себе. — Дело, в которое мы были вынуждены ввязаться».
Ее полупрозрачное отражение в пластиковом окне улыбнулось Алише.
«Тогда продолжай… тогда доводи до конца…»
Аэропорт Бен-Гурион оказался гораздо меньше, чем итальянский, без каких-либо претензий на вычурность. Не было ни высоченных потолков, ни архитектуры в стиле модерн, ни блеска металла, ни дорогого отделочного камня. Алише вспомнились многочисленные аэропорты, которые она повидала, путешествуя со своей непоседливой матерью. Порталы для посадки и высадки, несколько магазинов и пунктов питания — все самое необходимое, и только. Была своя прелесть в такой экономной практичности, словно то был не международный аэропорт, а местная булочная.
На таможне Алиша вспомнила, что израильский штамп в паспорте может помешать его владельцу въехать в некоторые арабские страны, а то и навлечь большие неприятности. Палестинские угонщики самолета убили в 1985 году американского еврея Леона Клингхофера именно за чернильный штамп в паспорте. С тех пор израильские власти, чтобы успокоить боязливых туристов, могли поставить штамп не в сам паспорт, а на вкладыш, который потом при желании можно было отлепить и выбросить.
На сей раз она, войдя в образ кинодокументалистки, сама предложила таможенникам подробно осмотреть «шлем-телекамеру»; досмотр прошел без проблем. Выйдя из таможни, Алиша, как днем раньше в Риме, сверила свои наручные часы с настенными.
— Еще на час вперед подвинулись, — сообщила она Брейди. — Здесь два двадцать три.
— В Штатах сейчас завтракают, — сказал тот, тоже переведя стрелки, и поискал взглядом телефон. — Я хочу позвонить Заку.
— Хорошо, — сказала Алиша. — А я — в туалет. Встретимся у пункта проката автомобилей «Херц».
Она направилась к коридору, который выглядел вполне подходящим для того, чтобы там оказалось требуемое заведение. Прошагать ей пришлось метров сто, и она уже собиралась повернуть обратно, когда увидела пиктограмму женской фигуры над входом без двери.
В уборной никого не было. Алиша зашла в предпоследнюю кабинку. Сняв пиджак, осмотрела рану на руке. Не удержавшись, потрогала повязку — боль прокатилась волной чуть ли не по всему телу, но сильнее всего отдало в плечо и шею. Алиша еще раз осторожно прикоснулась к повязке, словно проверяя эффект.
В помещении раздались шаги, кто-то зашел в самую первую кабинку и заперся.
Алиша взяла свои вещи и подошла к умывальнику. Умывшись, вытерлась шершавым бумажным полотенцем и еще раз осмотрела рану, теперь уже в зеркале. Нужно будет сменить повязку, когда они возьмут напрокат машину. Может быть, заклеить широкой непромокаемой лентой, чтобы не испачкать блейзер.