73
Бинокль был дешевенький и слабенький, но с крыши отеля «Глория», стоявшего в соседнем квартале, Брейди вполне мог подробно рассмотреть место, которое описал кардинал Амбрози. Уходящая вниз дорожка возле южной стены Латинской патриархии, отделенная стеной от подъезда к семинарии. Справа от дорожки поднималась стена Старого города, которая далее переходила в развалины, а за деревьями и Яффской дорогой уже вздымались здания современного Иерусалима. У дорожки был далеко не парадный вид, она сливалась с местностью, и ее можно было принять за вход в служебное помещение семинарии; вероятно, большинство семинаристов так и думали. Со своего наблюдательного пункта на вершине пятиэтажки Брейди мог видеть дорожку от самого начала, где она выходила на тротуар, до конца, находившегося ниже уровня земли. Но железную дверь, о которой упоминал кардинал, ему не было видно. Амбрози говорил, что она ведет в отгороженную стеной часть подвала семинарии, и именно оттуда можно попасть в подземные туннели. Здание семинарии было построено из золотисто-желтого иерусалимского камня. Отделка у него была красивая, но строго прямоугольная форма и маленькие окошечки, расположенные через равные расстояния друг от друга, делали его похожим на тюрьму.
Брейди видел, как по дорожке спустился какой-то человек, подошедший со стороны семинарской парковочной площадки. Внизу он задержался на несколько секунд, затем открыл дверь, исчез в дверном проеме, и дверь закрылась. Задержка означала, что дверь запиралась на замок.
Брейди осмотрел ближайшие окрестности вокруг входа в подземелье. Стенки у спуска были бетонные, вокруг рос кустарник.
Оставив бинокль на крыше, Брейди подобрал там несколько маленьких камешков и спустился в холл. Он купил в киоске пачку жевательной резинки и, уходя, кивнул на прощание портье. Пройдя по улице Латинской патриархии, он очень скоро оказался на парковочной площадке возле семинарии. Стараясь шагать как можно непринужденнее, Брейди направился к последнему парковочному месту — от него до спуска оставалось метров двадцать.
Вдоль всей южной стены семинарии росли пышные вязы высотой с ее четырехэтажное здание. В их тени Брейди чувствовал себя невидимым, но он знал, что это чувство защищенности обманчиво: наблюдая с крыши отеля, он убедился, что пешеходы в тени этих вязов отлично видны. На стоянку заехал микроавтобус. Брейди притворился, что ищет в карманах ключи от машины. Микроавтобус медленно прокатился мимо ближе к подъезду семинарии. Из машины вылезли три молодых человека — каждый чуть старше двадцати. Они и одеты были одинаково: черные брюки, белая рубашка, черный галстук. Не взглянув на Брейди, они направились к дверям семинарии.
Когда они скрылись из вида, Брейди пошел дальше. Перешагнув через осыпающийся куст, он оказался между спуском и стеной Старого города. Спускаясь, он вскоре уже мог рассмотреть металлическую дверь — вход в подземелье. Она была широкая, черного цвета, с заклепками. На вид очень прочная и тяжелая, как вход в хранилище. Рядом в стене виднелись кнопки цифрового замка.
Брейди добрался до задней стенки спуска, где тот достигал максимальной глубины. В этом месте стена Старого города огибала его, заходя за стену семинарии. Между бетонной стеной спуска, уходившей вниз, и древней каменной стеной, поднимавшейся вверх, оставался небольшой участок земли, поросший травой и засаженный декоративным кустарником. Сам спуск был настолько широк, что по нему к металлической двери мог вплотную подъехать грузовик. Быстро оглянувшись и не увидев никого на том коротком участке улицы, с которого его в этот момент могли заметить, Брейди упал на колени, потом на живот, скрывшись за кустами. Лежа на земле, он проверил, на месте ли пистолет — он прятал его в поясной кобуре на спине. Слава богу, не выпал. Ави отдал Брейди единственную имевшуюся в наличии кобуру с открытым низом, чтобы можно было носить пистолет с навинченным глушителем, но она была от другого, более крупного оружия. Брейди открыл пачку жевательной резинки и сунул в рот пару подушечек.
Прошло пять минут… десять… Он терпеливо ждал. Чтобы чем-то заняться, осмотрел повязку на левой руке. Бинты обтрепались, перепачкались и пропитались запекшейся кровью. Брейди сжал и разжал руку. Боли не было, только повязка давила на кисть. Все-таки хорошо, что он поранил левую, а не правую руку. Стрелял он только с правой, да и в лучшие времена не мог похвастать особой меткостью… Хотя в Малика все-таки попал… Да, зацепил в плечо, хотя целился в грудь, стрелок… Ничего, главное, тот парень в конечном итоге мертв, а он, Брейди, жив. Вот с этой мыслью и надо идти вперед.