На том, что в городке стояло медучреждение, собственно говоря, всё и кончалось. В этом лечебном заведении аналогично, как и предыдущем, не нашлось специалиста, готового помочь целому капитану второго ранга: одни медики располагались в отпуске, а другие не предназначались по штату. Затошная поликлиника «работала» в летнем режиме.
Бесперспективно помыкавшись в поисках необходимого медика, товарищу Хамченко не осталось иного выбора. Собравшись с духом, он пришёл к врачу части, то бишь ко мне.
Я сидел у себя в лаборатории и изучал двойную репликацию мутированного экзогенного РНК-вируса в симбиозе с инертной палочкой Коха (жутко интересно), подсаженной методом двойного скрещивания к особям искусственно ослабленных вторичным иммунодефицитом с присутствием продромальных явлений, когда распахнулась дверь и в проёме, проигнорировав давно повешенную табличку
СВОИМ ВИЗИТОМ ТЫ МЕШАЕШЬ РАБОЧЕМУ КЛАССУ
показалась другая особь — мой заклятый заместитель командира.
— Док, у меня ноги зудят, сил нет, — начал зам с порога. — Пропиши недорогую мазь какую-нибудь, — по-свойски попросил он, будто своего старого приятеля.
— Снимайте обувь, ставьте носки к стенке, — сострил я.
Остроту зам не понял: болезнь стояла превыше всего. Он быстро и молча разулся.
Здесь следует заметить, что шутка по поводу носков вылетела не случайно. Дело в том, что у зама носки носили первую категорию свежести. Если Вы не знаете, то таких категорий всего три:
первая — это когда носки стоят у стенки;
вторая — когда они прилипают к стенке;
третья — когда втыкаются в стенку…
Нулевая — у всех нормальных людей.
Бегло осмотрев ноги больного на голову зама, я ужаснулся, насколько они запущены. Не беря во внимание горбушки на пятках, зловонный природный запах от кожи и чёрные разводы от носков, я «восхитился» удивительной длиной и формой ногтевых пластин. Пластины эти были будто северное море: такие же волнистые и шибко зелёные. Кроме того, когда хозяин таких ногтей ходил босиком по полу, то они издавали некое мелодичное звучание «шварк-шварк».
«Интересно, а он их стричь пробовал», подумал я, но вслух пришлось озвучить другое:
— У Вас грибок, товарищ капитан второго ранга. Мицелий уже глубоко пустил свои корни и сильно въелся в толщу кожи, говоря простым языком, — поставил я свой диагноз.
— А вылечить можно? — испуганно прослюнявил зам.
— Вам повезло, — поспешил обрадовать я оппонента. — Есть чудесное средство. Волшебная мазь. Только это не просто волшебная мазь, а оригинальная разработка эзотерических учёных: содержит дополнительный компонент — мочевину. Она так и называется — «ТЕРЕБИНАХФИН с мочевиной», — блеснул я знаниями, записывая на листок сказанное. Про имеющуюся волшебную мазь без мочевины моя светлая персона скромно умолчала. — Таблетки же Вам не положены, поскольку с алкоголем не совместимы, — внёс я некоторые уточнения.
— Спасибо док, — зам засобирался, наспех натягивая носки, точно валенки.
— Только, товарищ капитан второго ранга, мазь мажьте два раза в день, две недели подряд, чтобы мицелий этот изгнать вовсе, — убедительно окончил я.
Хавченко придержался курса терапии, как и положено, в течение двух недель. Для полного истребления грибка, надо отдать ему должное, он мазал не только ноги, и не только два раза в день. Мазь наносилась всюду, где имелся хоть малейший намёк на зуд. Мочевина настолько сильно въелась в его тело, что присутствие замовского духа можно было учуять за версту. За целую настоящую морскую версту.
Медленно, но достаточно уверенно товарища Хамченко стали сторониться все: жена, соседи, коллеги, и даже командир и тот воротил носом, когда волей случай оказывался плотно к заму. Капдва же ничего не чувствовал: его больной организм переполняла радость. Такая светлая, всеобъемлющая радость, что ноги, свои родные ноги наконец-то больше никто не сверлит: ни грибок, ни его трипроклятый мицелий, никто.
ГЛАВА 77 КОРОТКИЙ ПУТЬ
А вы влезете в наши гробики без диет и аэробики.
Ноги зама перестали, конечно, чесаться, хоть и чище от этого не стали. Да и, честно говоря, запах, исходящий от ступней товарища Хавченко, весьма точно передавал то зловоние, что источало от себя Министерство Охраны в целом. Всё потихонечку гнило, и это, в свою очередь, радости никому из нас не доставляло.