Первым признаком успеха реанимационных мероприятий явился собачий кашель. Собака встрепенулась и приоткрыла усталые глаза. Одурманенная, она вернулась в наш бренный мир. Её глаза ещё оставались неподвижны, но в них уже отчётливо горела искра жизни.
Выйдя из состояния клинической смерти, домашнее животное лежало на столе, жадно хватая свежий воздух. По волосатой морде, падая на ошейник с надписью «Мичман», текли слёзы… Мы вышли, предоставив пса хозяевам…
Именно так Василий и работал, не останавливаясь. Другими словами, помимо спасения существующих жизней, пытался он остаться на своей должности любыми известными путями, но ему этого сделать, разумеется, не дали.
Не прошло и месяца, как пришёл приказ о досрочном увольнении. По организационно-штатным мероприятиям. Находясь в шоке, бегал мой товарищ по госпиталям, искал себе подходящую должность. Но зачем военным доктора? Тем паче, что в морском госпитале. Сокращение на Флоте проходило повсеместно.
Какими только зубами (а у него их было 32) Василий Иванович не пытался зацепиться за службу, — уволили-таки его. Выкинули из армейской жизни, словно неугодного ребёнка, родившегося в ходе неплановой беременности.
Потратив умопомрачительную сумму на становление настоящего морского доктора, знания его использовали лишь месяц. Да, да, Вы не ослышались: месяц! Дорогой получился специалист, не так ли?
И всё мне думается — кто же виноват? Можно ведь какой-нибудь отдел создать планировочный или что-то вроде этого, дабы специалистами так не разбрасываться?
Хотите мне подсказать, что отдел таковой существует и штат в нём набран? На самом деле я об этом и сам прекрасно догадывался, только боялся вслух произнести.
Как ни крути, а, глядя на окружающее безобразие, складывается весьма впечатляющее ощущение, что нахожусь я в каком-то страшном сне, который слишком долго затянулся. Слишком долго…
Привет, привет.
Пишу в обед.
Обеда нет,
Пишу ответ.
Сегодня встал, поел, попил,
Собрался на работу и забыл,
Что уж неделю, как болею в ВМГ1
И понял, что скучаю по тебе!
Я сразу сел за «бук»2 и написал письмо.
Надеюсь, предыдущее дошло?
Я в ём всё утро буквы выводил,
Едва хватило мне чернил!
А в этом новая беда:
Закончилась и паста у меня,
Я разноцветных ручек настрелял3,
И такую вот маляву4 накатал.
И вот, в самый разгар маво5 письма,
Пришла тут злая медсестра,
А может, это доктор был,
Хотя, я вроде бы, не пил.
Пришёл тут он (или она),
Укол вкатали6 мне сполна.
Сказали сдать анализ крови вновь и вновь,
На это я уже наморщил лоб.
И возмутился — сколько ж можно соки пить?
Я, чай7 лечиться здесь, не донором ж мне быть!
Имейте совесть хоть чуть-чуть,
И дайте, плиз8, полдня передохнуть.
На это мне ответил доктор — медсестра:
Какая совесть? Ты сошёл с ума?
Имевши совесть в нашем мире не прожить,
И звание своё не сможешь ты носить.
А кровушка она для нас действительно как сок,
И спрос здесь населения высок!
Уж выдели чуток ты, не жалей,
Коллегам подсоби9 кормить детей.
Ну ладно, так и быть, отлил им триста миллиграмм,
Сказав, что больше никогда не дам!
Какие дети, на безымянном пальце даже нет кольца!
Со мной им не удастся разыграть лоха10.
Затем настал в обед обет,
Поскольку ни лекарств, ни провиантов нет,
То я кормился хлебом и водой,
И планами, что скоро буду я с тобой.
И вот, лежу, а служба-то идёт,
Не знаю только взад или вперёд.
Да это и не важно, важно чтоб
Деньжата перечислил дядя Черноморд.
Тогда пойду я в банкомат,
Достану пачечку банкнот я в аккурат,
Кассирше прикажу их переслать —
Хоть мелочь, ну а всё же благодать!
Со временем не будем знать ни в чём нужды,
Меня, Борисыч11, только сильно не держи.
Ведь двух своих отмазал12 сыновей,
А я уж в армии почти три тыщи13 дней.
Служу настолько, сколько платит мне страна,
Могу и лучше, только как же там она?
Любимая и дорогая сердцу без меня,
Супруга, скоро буду у тебя!!!
От собственного крика я открыл глаза,
Тут рядом ты, в округе тишина,
И не было военных— просто сон,
И сердце бьётся в унисон.