По свежевыпавшему снегу Витёк добрался до дома. По дороге средней степени тяжести морозец щипал ему щёки и пытался забраться за меховой воротник. Противоположную улицу чистила снегоуборочная машина. Ей помогали три тепло одетых дворника. Фуфайки их были распахнуты, изо рта валил пар. Проезжую часть, с матерчатыми кошёлками в руках, переходили две тётки. Военный ПАЗик вёз подводников в базу. Где-то выла собака. Жизнь вокруг Юрьича кипела, но он, отрешённый от мира, ничего этого не замечал.
Только Витёк переступил порог, как раздался телефонный звонок. Промелькнувшая мысль в голове, что это командир, тут же была отвергнута раздавшимся в трубке приятным женским голосом. Но, тем не менее, командира раздавшийся звонок касался напрямую. Голос любезно сообщил, что сторонника приказов увезли с сердечным приступом. В госпиталь.
Возможно, данному начальнику стало стыдно, что он накричал на Юрьича, вот его и прихватило. Так может подумать читатель, который видел военных только на картинках. На самом же деле, это ослабленный алкоголем, никотином и другими недобрыми излишествами организм не выдержал эмоционального всплеска гнева, отчего и перестал гонять тёплую кровушку по большому и малому кругам кровообращения.
Поскольку мой товарищ, как и большинство морских врачей, незлопамятный, то он сразу же собрался и пришёл навестить любителя уборки улиц. Слава Богу — это оказался не обширный, крупноочаговый, инфаркт миокарда. Товарищ мой лично в этом убедился, взяв в руки электрокардиограмму и не обнаружив там кошачьей спинки или патологического зубца «Q», продолжительность которого при этом составляла бы три сотых секунды и более.
Витек мигом (а может и быстрее) сбегал в аптеку и прикупил современных лекарственных препаратов. Попутно зашёл в магазин, взяв там фруктов, с имеющимися в них микроэлементами и электролитами, столь необходимыми не только повреждённым кардиомиоцитам, но и всему сердцу в целом.
Посидели они с командиром, поговорили за жизнь, попересказывали друг другу весёлые морские байки и специфичные армейские анекдоты, славящиеся своей плоскостью, благодаря чему они легко усваиваются и сотнями укладываются в черепушечке. Про расчистку снега больше никто из них уже не вспоминал, как будто всё случившееся было не более чем страшный сон.
А этот белый виновник всего происшедшего спокойно падал и падал на земной покров, создавая свой собственный неподражаемый живописный ландшафт. Близилось Рождество Христово. Жизнь продолжалась.
ГЛАВА 18 РОЖДЕСТВО НАРАСХВАТ
«Поражена не только кора головного мозга, но и его, так сказать, древесина».
И у меня эта самая жизнь тоже продолжалась. Всё в ней текло, всё менялось. Местами, даже, бурно кипело. Про такую кипучесть мне и хотелось бы Вам поведать.
Один раз, будучи старлеем (старшим лейтенантом), попал я служить начмедом в одну крайне хорошую часть. Реально попал, по полной программе. Если не верите, то могу показать документы с печатями и угловыми штампами. А, Вы не верите, что части хорошие бывают? Читайте дальше. Это «факт».
Ну, вот. В части меня сразу горячо полюбили. Особенно начальник одного из подразделений. Фамилия его была не то Хавченко, не то Хамченко, одно из двух (как Вы уже успели заметить, на фамилии я не очень).
Хавченко. Он же «Тюфяк». Он же «Харя». Характер прескверный. Интеллект безвозвратно потерян. Приземист, чопорен, тормознут. От того, что постоянно курит, изо рта разит трупным запахом. Пьёт систематически. Любит порку и дешёвый трёхзвёздочный коньяк. Женат. Есть дети, но не от него, о чём сам не подозревает. Про такого говорят: «Инвалид без преимущественного права парковки». Должность: начальник подразделения. Звание — капитан II ранга.
И вот, он при каждой нашей встрече выражал мне своё глубокое почтение. То интересовался, почему я всё время такой довольный (а я слышал совет: «Улыбайтесь, это всех раздражает»); то переживал, как так получилось, что я заболел и оказался негодным к службе. А ещё больше Тюфяк переживал, что не является моим прямым командиром. Видимо потому, что мог бы тогда ближе заниматься моими проблемами, вследствие чего служить мне было бы «легче», и тягостей оставалось меньше.
Но в декабре заветная карьерная мечта капдва осуществилась, и попал я временно к нему в подчинённые. Временно, так как не любило его высшее командование и на должность заместителя командира части поставило ненадолго.
Однажды, перед самым Новым Годом, случился у меня стресс. Или что-то отдалённо на него похожее. Захворал я. Тут необходимо сделать лирическое отступление. Дело в том, что военнослужащий моряк, заболев, обязан доложить об этом факте начальству. И не сказано нигде, что он должен лично пребывать в части и писать рапорт. А начальники хотят, чтобы прибыл ты. И неважно, какое у тебя состояние. Хоть ты при смерти: будь любезен, доберись до части, доложи в письменном виде о болезни — и помирай на здоровье, сколько душе угодно. Был у нас случай… Военнослужащая, с высоким артериальным давлением, дошла до части и доложила о своём недуге на бумаге. А по дороге в госпиталь скоропостижно скончалась от нахлынувшего гемморрагического инсульта на крыльце приёмного отделения. И никто за это не ответил. Вот так.