Фаркопа назначили на желаемую должность в самые короткие сроки. Звание он также получил, но «слава» его единственного выхода в море обрела статус бессмертной и прожила ещё не одну тысячу полярных дней и ночей.
ГЛАВА 45 ИМПОРТНЫЙ ГОРОД-2
Киев брал.
Казань брал.
Шпака не брал.
Да, немало дней и ночей прошло с тех времён, как лодкой берег бороздили. А данный случай становления адмирала Фаркопа действительно стал известен далеко за пределами нашего ЗАТО. Даже один из моих медицинских товарищей узнал о нём раньше, чем мы успели об этом ему рассказать. Земля-то круглая.
Служил этот самый товарищ или, правильнее сказать однокурсник, в маленьком, крайне схожем с нашим, городке — Железножопеньске. Как и у всех городов подобной категории, у схожего городка тоже имелось второе название — Северогорск-7. И в таком незабываемом месте также имелась специфика деревни: все друг друга знают, и между собой туго-натуго белыми нитками повязаны.
Всё началось с того, с чего обычно на Флоте всё и начинается: по нашему товарищу издали наказательный приказ (то есть объявили письменный выговор). Взяли — и издали. Чтобы жизнь клубникой не казалась и сливки не чудились. Очнувшись от потрясения, товарищ понял, что не желает видеть неудовлетворительную запись в личном деле. Не найдя поддержки в вышестоящем военном начальстве, он был вынужден обратиться в морскую прокуратуру. За справедливой помощью. С верой в лучшее.
Спустя пару дней вызвал друга моего, вышеобсужденного, прокурорский работник: для уточнения некоторых деталей по существу заявления. Долго беседовали они, как о законных актах в частности, так и о жизни в целом. В итоге, товарищу нашему сообщили: «Первое — ты сначала послужи, а потом жалуйся; и второе — таких жалоб много (!). Вот ежели бы ты написал, что кто-то где-то чего-то у кого-то безвозмездно взял и не вернул… Вот это да! А так… Не мозоль глаза, пожалуйста». Жаль только, не уточнил страж военных законов, на какую сумму должна состояться кража, чтобы на неё отреагировали? Триста рублей? Два евро? Мильон японских йен? Как оказалось, однозначно больше полусотни тысяч зелёных денюжек….
Есть на море такие атомоходы «Акулы». Они, пожалуй, самые большие лодки во всём мире. По международной классификации их относят к классу «Typhoon». В длину эта боевая двухкорпусная машина легко укладывается в парочку футбольных полей, а на её корпусе может спокойно развернуться автомобиль «КАМАЗ». Прошу Вас отметить, что я имел в виду не автомобиль завода «КАМАЗ», коим является легковушка «Ока», а сам «КАМАЗ», который представляет семейство грузовиков.
Такое вот это невероятное чудо, ТАПРК СН (Тяжёлый Атомный Подводный Ракетный Крейсер Стратегического Назначения) «Акула». Весьма убойная сила. Кроме того, данные машины не только самые большие, но и в тоже время самые боенесущие. Всякого оружия там столько, что даже Колумбийская мафия отдыхает, если вообще можно провести такое сравнение.
Кроме оружия, экипажа и командира на этих атомоходах есть много чего полезного. А раз много чего полезного есть, то и вынести что-нибудь будет совсем незаметно. Именно так и решил один капитан I ранга (сокращённо капраз), когда приехал субботним днём в базу, чтобы забрать для личного пользования несколько корабельных насосов, вышеуказанно обозначенной стоимости. На кой счёт ему сдались эти насосы — мало кому известно. Может, он решил Гольфстрим с их помощью поближе перенести, может Суэцкий канал осушить, мы не знаем. Капитан I ранга дальнейшими планами на этот счёт не поделился.
Взял капраз корабельные насосы фактически без помех, если не считать матроса, сделавшего ему замечание, что это воровство в особо крупных размерах. На данную критику снизу Расхититель социалистической (так как насосы остались ещё со времён Советского Союза) собственности, шмыгнул правой ноздрёй, сказав волшебное слово: «ША!» и удалился с гордоподнятым видом.
Матрос кричал: «Стойте! Стойте!», но насосы уверенно уплывали. Тогда он вскинул приклад к плечу, прицелился, вытер вспотевший лоб и спустил курок. Автомат молчал. Ещё раз. Тишина. Ещё и ещё, но без толку. Боец всё жал на курок, но слышал лишь глухой звук опускающегося бойка. Все его действия происходили рефлекторно, так как он прекрасно знал, что патроны уже два года как никому не выдавали. А мерзавец стабильно удалялся.