Процесс самовыноса госсобственности видели ещё несколько человек, а с ними и дежурные по контрольно-пропускным пунктам и ещё кто-то. Видели, но одни скромно отвели глаза и промолчали, другие — моргнули на пятнадцать минут и ничего не заметили. Как и положено, и те, и другие в ближайшем будущем вспоминать про ту субботу не хотели. И не пытались.
С момента вывоза прошло несколько дней. Начались обычные трудовые будни, и наверху решили разбираться по поводу пропажи водооткачивающих агрегатов. Добрые люди сообщили, куда надо, и разбор, конечно же, начался с обращения в вышеупомянутую прокуратуру. Прокуратура, не будь дура, после недолгих и достаточно нехитрых вычислений, вызвала виновника — того самого капраза; юного матроса, поскольку он, типа, оказался единственным свидетелем, и старшего человека с лодки.
Пришли они втроём на ковролин. Матрос подтянут, старший побрит, капраз разболтан. «Единственный» свидетель однозначно даёт показания не в пользу обвиняемого:
— Ну, как же, товарищ капитан первого ранга, вы же мне ещё «ША!» сказали, — членораздельно произнёс он, умолчав, что его палец шестнадцать раз нажал на гашетку.
Последний, капитан I ранга по документам, ворюга — по фактам, естественно, всё отрицает, бросая в сторону матроса гневные, многообещающие искры. Завязывается непродолжительный спор. Обвинения, отрицания, доказательства, отсутствие полноценного алиби. До мордобоя не доходит, но уровень гула растёт ежеминутно, будто гипертонический криз. Постепенно переходят на личности, с вспоминанием всевозможных матерей и иных нецензурных выражений.
И тут следователь, с высоты прожитых на флоте лет, сумел-таки разрубить такой сложный морской узел всего одним-единственным вопросом:
— А Вы можете пропавшие насосы списать? — как бы наивно поинтересовался он, сиюсекундно уняв пыл спорящих.
С лодки, с большой паузой и немного пошатнувшись, словно после удара кувалдой весом в центнер, промямлили:
— М… можем, при си… сильном желании, — мысли путаются с негодованием.
— Ну, дык, списывайте, а мы Вам в этом активно посодействуем. И помните, в случае успеха вас ждёт награда, а другие варианты… а другие варианты неприемлемы…
На складе уже ждали насосы-невидимки с актами о списании. Их приняли в полной комплектации…
Поэтому все и задаются таким странным вопросом: «Какая сумма удовлетворит морских охранников законов, чтобы они взялись за работу? Какая?!».
Вот и мне интересно.
ГЛАВА 46 УНИВЕРСАЛЬНЫЙ ДОКТОР
Смерть для того поставлена в конце жизни, дабы удобнее было к ней подготовиться.
А ещё мне много чего интересно. Интересно, почему планет в нашей Галактике — десять, а не больше или меньше? Как изначально выглядела Библия и была ли она вообще? Интересно, есть ли загробная жизнь или так называют параллельное измерение? И, наконец, интересно, кому всё-таки Бог сказал: «Да будет свет!»?
Возвращаясь на Землю, мне интересно, например, как можно к человеку по-скотски относиться? Взять — и день ему испортить? Или не день испортить, а какой-нибудь важный документ у него потерять? Или не потерять, а что-нибудь в нём напутать, чтобы он всё равно сделался непригодным для своего хозяина. Причём, напутать не из чувства мести и не прихоти ради, а просто так. Форсмажорно.
Самое главное в подобной ситуации, чтобы на все эти махинации нашёлся добрый человек, который непременно знал, как с подобным бороться или хотя бы мог срочно поправить случившееся. И тогда всё будет в ажуре.
Есть на нашем белом свете универсальный врач. Это не врач широкого профиля и не профессор Гарвардского или Кембриджского университета. И даже не почётный академик медицинских наук, хотя он, при большом желании, тоже мог бы им стать, пусти его только на флот. Нет. Таким важным специалистом является обычный военно-морской доктор. В этом я могу Вас смело заверить. Заверить я Вас могу смело вовсе не потому, что имею желание провести наглядную рекламную акцию нашим восьмерым товарищам, или раскрутить Военно-медицинскую академию, которую и так весь Мир знает. Совсем нет. Просто я привожу лишь голые, никаким одеялом неприкрытые, факты. История, свидетелем которой стал я лично, лишний раз доказывает это.
Случается, что люди умирают. Рано или поздно, в расцвете сил или на закате, но смерть неизбежна. В смерти есть естественный ход событий. Кто-то ищет здесь глубокий философский смысл, а кто-то просто переживает и сочувствует. Кто-то зарабатывает на этом приличные деньги и спит себе спокойно. И души умерших его никак не беспокоят.