— Во-первых, — начал Кенджи, чувствуя, как невольно краснеет, — сегодня ночью я собирался встретиться только с подушкой. Во-вторых… — он осекся и вздохнул, не выдержав ехидного взгляда старика и каменного лица Макото. — Ты прав. Нам понадобится все силы, которые мы можем собрать. В том числе и Проклятые.
— Не скажу, что сотрудничество с синоби мне по душе, но, полагаю, в текущей ситуации у нас нет выбора, — покачал головой Шу. — «Иной раз разделить виселицу с врагом куда более честный поступок, чем пир с друзьями».
— Узнаю старину Вэна из Хидзу, — задумчиво произнес Рю. — Интересно, он до сих пор за лягушками гоняется или делом занят?.. Хотя кого я обманываю, если уж он стиль Багрового Заката от техники Трех Нищих отличить не в состоянии, пусть лучше в болоте квакает, меньше вреда будет.
Шу закатил глаза, но смолчал. Кенджи же, почувствовав, что начинает засыпать, предложил разойтись. Через день должно было состояться очередное собрание Совета Домов, на которое Кенджи решил отправиться вместе с Макото и Ичиро. Макото утверждал, что они все просто попусту потратят время, пытаясь убедить «престарелых придурков» в серьезности нависшей над всеми ними опасности, но попытаться стоило.
Многим позже, уже лежа на кровати, Кенджи смотрел в потолок и размышлял над последними словами Жнеца. «Ненависть выжжет в тебе все, оставив только опустевшую оболочку»… Когда-то Кенджи думал, что отомстив последнему из рода Ши, будет испытывать… Радость? Воодушевление? Блаженство? Наверное, все это вместе взятое, но в сто крат сильнее. Сейчас же Кенджи не испытывал… Ничего. Только громадную усталость.
Аз как-то обронил, что ничья смерть не способна вернуть к жизни покойников и был как-никогда прав. Да, человек, получивший при рождении имя Ороку погиб от руки Кенджи, как и почти все члены Братства Рока; оставшиеся же, скорее всего, будут до конца жизни прятать позорное клеймо, чтобы избежать справедливого возмездия.
Но и отец, и брат Кенджи все также были мертвы. Как и Сато, как Ясу и Тору вместе с последними Листами, как и все жители Тихого Потока. Как Каташи, Симада, тот паренек Изау, которому просто не повезло оказаться не в том месте не в то время, как все те, кто погиб на пиру из-за предательства Исаро. Цутому, обычный трактирщик, ставший жертвой интриг Жнеца, мирные жители, сожранные чудовищем, меняющим облик, что охотилось на Кенджи, даже та уличная девка в Йосайе, чье имя, скорее всего, вскоре не вспомнят даже ее близкие, если таковые еще остались…
Скольким еще предстоит погибнуть после того, как Король придет на юг? И среди них вполне могут быть друзья Кенджи, ровно как и он сам. А уж если Король одержит вверх… И представить страшно, что ждет не только вессов — всех живущих людей — если Король начнет свою Эпоху Пепла. Да, пускай даже смерть Короля и уничтожение его ужасного войска не вернет к жизни никого из почивших — но зато смерть их будет не напрасна. И Кенджи приложит к тому все усилия, заплатит любую цену.
Почти любую.
Дело близилось к весне, но на улице все еще было довольно промозгло и Кенджи, пускай и укрытый теплым шерстяным одеялом, уже изрядно продрог. Он поднялся на ноги, чтобы закрыть окно, как раздался тихий шорох — и на подоконник скользнула до боли знакомая тень.
Кенджи улыбнулся, но не успел он произнести и слова, как метнувшаяся к нему Рэй обвила руками его шею и притянула к себе. Ее губы… Совсем скоро Кенджи позабыл про холод, напротив — внутри него зажглось настоящее пламя.
— Ты вернулся, — прошептала Рэй, взяла Кенджи за ладони, сделала шаг назад и окинула его с ног до головы внимательным взглядом, словно бы все еще не веря своим глазам.
— Я же обещал, — усмехнулся Кенджи.
— Ты один из немногих мужчин, что держат свое слово, — пальцы Рей заскользили по обнаженной груди Кенджи, осторожно гладя розоватые рубцы. — Ты отомстил?
— Да, — кивнул Кенджи. — Но вот только…
Закончить он не успел, так как Рэй аккуратно, но с напором толкнула его на кровать, а потом села сверху и вновь запечатала его губы долгим поцелуем. Кенджи провел рукой по мягкой груди — Рэй же схватила его ладонь и нетерпеливо засунула ее себе под рубаху.
Через несколько мгновений одежды их уже лежали на полу, огонь же внутри Кенджи превратился в настоящий пожар, пожарище, нетерпеливый, жадный, разгорающийся все сильнее и сильнее.