Трудно было сказать, утро сейчас или вечер, так как небо затягивало серое одеяло хмурых облаков, что не пропускали сквозь себя даже лучик; сверху же валили огромные пушистые снежинки, что медленно и величаво опускались на землю. Скорчившийся на дне клети Кенджи хоть и не с первого раза, но все же смог присесть и прислониться спиной к прутьям — пускай тело его будто пронзали тысячи иголок при каждом движении — и оглядеться.
Впереди чуть поодаль ехал точно такой же повоз, позади — еще один. Сопровождали же их кутавшиеся в плащи вооруженные до зубов люди, некоторые из которых даже несли на плечах мушкеты. Судя по тем редким словам, что мог разобрать Кенджи — айры. Скорее всего, из того же клана Саблезубых. Один из незнакомцев — настоящий здоровяк, ростом выше на две головы бредущих рядом фигур — на короткий миг повернул голову к телеге, в которой находился Кенджи, чтобы пробурчать что-то идущему рядом варвару, и Кенджи, пускай и мельком, но сумел разглядеть багровую кожу и два торчащих изо рта клыка.
О́ни.
А вот это уже предельно скверно.
Но на это неприятности не заканчивались. Руки и ноги Кенджи были закованы в тяжелые, саднящие кожу кандалы, скрепленные меж собой крепкой цепью, столь короткой, что он едва мог шевелить конечностями. Завидев, что он очнулся, один из дикарей подошел к телеге, ударил по прутьям копьем и что-то крикнул издевательским тоном. Кенджи смолчал, решив поберечь силы. Тем более, что он все равно не говорит на языке айров, а незнакомец вряд ли поймет весский. Но вот раздался стук копыт — варвар тут же вернулся обратно к своим, к повозу же на высоком коне, закованным в броню, подъехал Кукольник.
— Куда ты нас везешь? — спросил Кенджи, еле-еле двигая треснувшими губами.
— Скоро узнаешь.
— Если ты что-то сделал с моими друзьями…
— Они живы, — перебил его Кукольник и, немного подумав, добавил: — Пока. Один оказался любопытным. Прямо как ты.
— Что ты имеешь ввиду? — сказал Кенджи, однако Кукольник тряхнул поводьями и ушел вперед.
Снова оставшись в гордом одиночестве, Кенджи попытался оценить обстановку и прикинуть шансы выпутаться из сложившейся ситуации. Увы, успеха он не возымел, во всяком случае, пока что. Мало того, что Кукольник — и далеко не факт, что он был один — являл собой опаснейшую угрозу, так еще его сопровождали минимум несколько десятков воинов, в том числе и óни, многие из которых были вооружены огнестрелом, с которым даже неумелый воин может отправить к праотцам великого магистра, потратившего на тренировки долгие годы. Не зря многие бойцы, придерживающиеся старых традиций, так негативно относятся ко всему, что плюется свинцом…
Допустим, Кенджи каким-то чудом сможет избавиться от кандалов, выбраться из клетки и заполучить хотя бы завалящийся меч — что с того толку? Стоило только телеге попасть в какую-нибудь колдобину, как его внутренности так и норовили вылезти наружу; чувствовал он себя столь преотвратно, что едва мог сохранять горизонтальное положение, что уж говорить о том, чтобы вести бой. Для использования же Воли у Кенджи просто-напросто не было сил — думается, и остальные спутники Кенджи чувствовали себя не лучше. Благо, если они вообще еще целы и невредимы.
Вот только убедиться в этом он не мог, так как прочие повозки ехали на столь почтительном расстоянии, что Кенджи едва-едва мог разглядеть вдалеке их контур. Когда же он попытался докричаться хоть до друзей, один из варваров недолго думая ткнул пленника древком копья, высунул язык наружу и провел по нему ребром ладони. Красноречивый жест. Вряд ли кто-то действительно решится покалечить Кенджи или кого-либо из его приятелей — хозяин Всадников, кем бы он ни был на самом деле, видимо, был заинтересован в том, чтобы пообщаться с пленниками лично, иначе бы они уже были мертвы. Однако привлекать к себе лишнее внимание — не лучшая идея. Тем более, что на крик Кенджи так никто и не отозвался, то ли не услышав его, то ли будучи не в состоянии ответить.
Спустя короткое время Кенджи вновь провалился в сон — если, конечно, таковым можно считать тревожное забытье, наполненное кошмарами — и очнулся уже когда начало смеркаться. Саблезубые вовсю готовились стать на привал и вот вскоре опустившуюся на землю ночь озарило пламя сразу нескольких больших костров — а на огне начали исходить паром котелки и скворчать жиром насаженные на ветки куски мяса. Аромат, защекотавший ноздри Кенджи, тут же заставил его рот наполниться слюной, а желудок заурчать. К счастью, морить его голодом никто не собирался. Покуда шестеро варваров целились в него из ружей, их сородич отпер клетку, помог Кенджи выбраться наружу и чуть ли не волоком дотащил до ближайшего костра, так как сам он едва мог шевелить затекшими конечностями, тем более, с украшением в виде кандалов.