Наверное, даже на пиру у императора за Кенджи следили с меньшим интересом, хоть то и не смогло испортить ему аппетит. Прикончив нехитрый ужин и запив его холодной до ломоты в зубах водой из бурдюка, что сунул ему один из дикарей, Кенджи попытался было подняться на ноги, чтобы отойти облегчиться, но вызвал несколько гневных воплей. Рухнув обратно, Кенджи начал пытаться объяснить Саблезубым, чего он хочет — и спустя какое-то время у него это даже получилось. Правда отойти ему позволили лишь до ближайшего дерева, не покидая круг света, притом в сопровождении пары óни, что внимательно наблюдали за каждым движением пленника.
Когда Кенджи сумел сделать все свои дела и натянуть портки, его отвели обратно в клеть — благо что за время его отсутствия кто-то положил вовнутрь несколько шкур, одну из которых он кое-как свернул наподобие подушки, на вторую лег, а остальные натянул прямо до подбородка. Горячая еда его заметно разморила, так что он и не заметил, как уснул, а проснулся уже когда вся их процессия вновь была в пути.
Так прошло несколько дней, что тянулись один за одним. Не проходило и мгновения, чтобы Кенджи не размышлял о том, как сбежать и освободить друзей — но, увы, любая его идея даже при самом невероятном стечении обстоятельств была если и невыполнима, то близка к этому. С оковами на руках и ногах незаметно уйти от дикарей мог разве что Рю. Да и даже если бы Кенджи удалось выбраться наружу и скрыться где-то среди белых пустошей — смерть от холода вряд ли лучше перспективы получить стрелу или пулю. Поэтому пока что Кенджи решил притаиться, сделав вид, что смирился со своей участью, выжидая подходящего момента. И довольно скоро таковой подвернулся.
Спустя еще нескольких дней дикари сделали остановку в небольшом подлеске, однако наскоро перекусив они не завалились спать, пред тем выставив часовых, а начали усиленно смазывать оружие жиром и чистить доспехи. Сон с Кенджи как рукой сняло — похоже, варвары решили устроить очередной набег, и вот это уже можно попытаться использовать в свою пользу. Вот только Кенджи пока не представлял, каким именно образом.
Где-то рядом вдруг раздался вой. Дикари замерли — а потом, переглянувшись, вновь принялись латать одежду и точить ножи, подсев поближе к огню и изредка кидая подозрительные взгляды в стоявшую вокруг темень. Из ближайшей чащи раздался хруст веток и звук, точно кто-то уронил на землю мешок с мукой. Один из демонов, кутающийся в меховой плащ с широким капюшоном, что сидел на большом бревне и отхлебывал из пузатой бутыли, прикрикнул на Саблезубых. Те и не шелохнулись. О́ни крикнул еще раз — и в голосе его зазвучали угрожающие нотки. Один из дикарей пробормотал что-то себе под нос, ткнул пальцем в темноту, потом указал на костер и сплюнул на землю. Кажется, демон пытался заставить варваров проверить, кто там шумит — те же наотрез отказывались ступать во мрак, опасаясь то ли злых духов, то ли диких зверей, а может и тех, и тех.
Отложив бутыль, демон что-то прорычал — видимо, грозя дикарям всеми возможными карами — взвалил на плечо тяжелый топор и направился в чащу, не переставая ворчать. Не было его довольно долго. Наконец, услышав поскрипывающий снег, дикари напряглись — однако при виде возвращающегося óни заметно расслабились. Один из варваров даже задал демону какой-то вопрос — однако тот его проигнорировал, уселся на прежнее место и снова взялся за бутылку. Кенджи же показалось, что демон точно стал немного ниже и уже в плечах… Однако то мог быть просто обман зрения, не более.
Незадолго до рассвета к дикарям подошел Кукольник, при виде которого те тут же вскочили и вытянулись по струнке, боясь даже дышать. Медленно оглядев стоящих пред ним варваров, Кукольник по очереди ткнул пальцем в несколько человек, а потом развернулся, взмахнув плащом, и направился прочь. Те, кого он выбрал, явно разочарованные снова расселись вокруг кострища, тихо переговариваясь — похоже, недовольные тем, что набег пройдет без них — остальные же пошли вслед за Всадником. Сторожить Кенджи также остались несколько óни, что всю дорогу держались кучкой, сторонясь простых смертных — кроме того демона с топором, что и вовсе, похоже, брезговал перекинуться лишним словом даже с сородичами.
И вот, когда с момента ухода Всадника со всей его свитой прошло уже довольно много времени, и солнце поднялось над макушками деревьев, началось самое интересное. Один из дикарей как обычно подкинул в костер пачку хвороста, как пламя вдруг хлопнуло, ухнуло, рявкнуло разноцветными вспышками, точно в него бросили порох, и начало плеваться во все стороны горящими ветками и углями. Варвары в испуге отпрянули прочь; кто-то бросил оружие и принялся тушить вспыхнувшую одежду, кто-то с перепугу едва не подстрелил приятеля, кто-то бросился успокаивать встревоженных лошадей, что громко ржали и рыли копытами землю.