Был он довольно высок для человека, но значительно ниже всех óни, которых Кенджи встречал ранее и куда уже в плечах. Кожа демона была бледно-голубого цвета, на голове торчала копна непослушных серых волос, рога же — что самое удивительное — были едва заметны, так как кто-то — не иначе сам хозяин — спилил их практически под корень. Мальчик же жался к демону как к родному отцу, ни капли тот не боясь. Съев свою порцию, он вновь растворился в тенях, Аз же бросил в огонь рыбную кость, вытер пальцы о штаны и заерзал, устраиваясь поудобнее.
— Итак, кажется, теперь можно и поговорить. Предлагаю так — сначала спрашиваешь ты, потом я. Идет?
— Идет, — кивнул Кенджи. — Почему ты вообще…
Он слегка замялся, размышляя, как бы ненароком не оскорбить Аза, который, как-никак, рисковал своей жизнью ради спасения незнакомого человека. К счастью, Аз, похоже, ожидал подобной реакции, поэтому высказал мысли Кенджи вслух:
— Спас тебя из лап дикарей и «соплеменничков»? — усмехнулся Аз. — Что ж, понимаю, мой народ успел завоевать себе на редкость дурную славу. Начну издалека. Давным-давно, моя мать, что родилась и выросла в одном из племен айров, пришла к реке, чтобы набрать воды, где столкнулась с óни, что вместе со своими дружками хотел ограбить ее родную деревню. Демон оказался так поражен красотой девушки, что вмиг влюбился, предупредил жителей о набеге, помог им перебить других óни и после поселился неподалеку от селения, защищая его от демонов и набегов более воинственных соседей. Со временем моя мама тоже полюбила демона — и у них появился я. Пред тем, как погибнуть в бою с разбойниками, отец успел обучить меня владению оружием и боевым искусствами, так что возмужав, я покинул деревню и стал путешествовать по северу, уничтожая зло и защищая невинных. Вот так сила любви победила ненависть. Ты веришь этой истории?
— Ни капли, — покачал головой Кенджи, даже не задумавшись.
— И правильно. Хотя доля правды в моем рассказе все же есть. На деревню матери действительно напала банда óни, один из которых ее изнасиловал, но не убил, видимо, решив, что та сдохнет от побоев. Однако он ошибся — и спустя девять месяцев этот и без того не идеальный мир получил еще одного урода.
— Никогда не слышал, чтобы у человека и óни мог быть общий ребенок, — в сомнении протянул Кенджи.
— Видимо, я — «счастливое» исключение, — скривился Аз. — Все прочие жители деревни — включая родителей — уговаривали мать придушить меня еще в колыбели, однако она не смогла погубить существо, в которой течет ее кровь, поэтому покинула деревню и отправилась на север, поближе к Хрустальным Пустошам, где никому нет никакого дела до какой-то чудачки и ее странного сына.
— Похоже, твоя мать была невероятно сильной женщиной, — с неподдельным уважением произнес Кенджи.
— Не то слово, — вздохнул Аз. — Но лихорадка, увы, оказалась сильней. Однако пред тем, как покинуть этот мир, мама успела научить меня всему, что я знаю. Выслеживать зверя, стрелять из лука, свежевать добычу… Чем я, собственно, с тех пор и занимаюсь, — Аз широко улыбнулся. — Вот только я предпочитаю охотиться не на оленей, а на таких же уродов как и я, надеясь, что одним из них окажется мой папаша. Я ответил на твой вопрос?
— Вполне, — сказал Кенджи.
— Хорошо. Моя очередь — чем ты и твои спутники так заинтересовали проклятых Всадников?
Несколько мгновений Кенджи размышлял, стоит ли рассказывать Азу всю правду или только ее часть, но потом решил, что утаивать что-либо от единственного на данный момент союзника не имеет никакого смысла, поэтому начал с самого начала, с того момента, как очнулся на берегу реки, опуская лишь самые незначительные детали. Аз слушал Кенджи внимательно, не перебивая, только изредка хмыкая и почесывая подбородок. Когда Кенджи закончил, какое-то время они сидели в тишине, смотря на пляшущие языки пламени, пока Аз не нарушил молчание:
— Надо сказать, твоя история еще более невероятно, чем моя. Однако это многое объясняет. К примеру то, почему Всадники так рьяно ищут Оракула.
Кенджи хотел было спросить, что Аз знает об Оракуле, как в этот момент со стороны входа раздался шорох — и к огню ступил тигр. Подойдя к Кенджи, зверь — от которого тянуло мокрой шерстью и кровью — осторожно его обнюхал, потом подошел к Азу, боднул его плечо башкой и лег неподалеку, свернувшись в клубок.
— Я выходил Бурана еще совсем кутенком, — произнес Аз, наклонился и похлопал по мохнатой шкуре; Буран же в ответ зажмурил глаза и утробно заурчал. — Нашел его в одной пещере, куда залез, чтобы укрыться от страшной вьюги. Уж не знаю, с какой тварью он схлестнулся, но на нем просто не было живого места. Семь дней я кормил его дичью и поил из фляги, а на восьмой, проснувшись, увидел, что Буран исчез. Однако стоило мне покинуть пещеру и отправиться прочь — как он выскочил мне навстречу с зайцем в зубах. С тех пор мы не расстаемся. Но мне кажется, Мальчика он все равно любит больше. Во всяком случае, в отличие от него, спать на себе Буран мне не позволяет.