Кое-как придя в себя, растянувшийся на спину Кенджи приподнялся на локтях. Прямо перед ним стояла невысокая — ростом едва ли доходящая ему до плеча — фигура. Еще один Всадник. А вот это уже грозило стать огромной проблемой… Как и первый, этот Всадник был с головы до ног облачен в черную броню. Правда, куда более легкую: панцирь из сплетенных шнуром пластин и наручи, защищающие предплечья. На голове у него сидела круглая шляпа с широкими поля — точь-в-точь похожая на ту, что некогда любил носить Кенджи — сделанная из металла, лицо было закрыто мэнгу[1] серого цвета с оскаленным в широкой улыбке ртом, в прорези для глаз горели два ярко-желтых огонька, на груди висели ножны, а в каждой руке Всадник сжимал по кайкэну[2].
— Не убивай его, Призрак, — послышался удаляющийся голос Кукольника. — Просто проучи. Я же разберусь с демоном.
Кенджи с трудом поднялся на ноги и сплюнул на землю комок крови. А тот, кого назвали Призраком, шагнул к Кенджи и… Просто исчез! Испарился, как туман, развеянный дуновением ветра. Пару мгновений Кенджи, вставший в боевую стойку и поднявший перед собой кулаки, непонимающе хлопал глазами — а через миг он скорее почувствовал, чем услышал позади себя быстрые шаги.
И практически сразу понял, что Призрак получил свое прозвище не просто так. Двигался он столь молниеносно, что Кенджи едва-едва успевал уловить в воздухе смазанный силуэт. Призрак не нанес ни одного серьезной раны — хотя Кенджи не смог бы помешать тому при всем желании — вместо этого награждая его тонкими порезами и градом ударов. Спустя короткое время тело Кенджи покрывали не менее десятка царапин, что сочились кровью, левый глаз заплыл, а в голове гудело. Сам же Кенджи только один раз успел задеть Призрака — да и то, скорее всего, он просто дрался даже не в половину своей силы, играя с противником, как сытый кот играет с пойманной мышью, пред тем, как придушить добычу.
Очередной пропущенный удар заставил Кенджи упасть на одно колено и упереться ладонью в холодную землю. Он еле-еле переводил дыхание, одно из ребер, похоже, было сломано, в бок точно вонзали кинжал при каждом неосторожном движении, на теле прибавилось еще с полудюжину порезов, но, самое главное — дух Кенджи дал трещину и вот-вот грозился рассыпаться на мелкие осколки, и это было много хуже любого увечья.
Он никогда ранее не сражался с врагом настолько искусным, настолько быстрым. Черепа, Проклятые, даже Жнец — все они были опытными воинами и опасными противниками, но все же пределы их возможностей не превосходили того, чего мог добиться талантливый и умелый боец. Конечно, Жнец получил силу сфер, да и оттачивал мастерство куда больше времени, чем мог отмерить простой человек, однако в схватке с последним членом Дома Шипов у Кенджи не было ощущения, что он пытается пробить скалу голыми кулаками.
Призрак же… Порталы позволяли легко преодолевать огромные расстояния с помощью тьмы, которая, как утверждал Червь, окутывает все миры. Кенджи помнил, как единожды вместе с Макото воспользовался порталом, сбегая из замка Черепов, как помнил и полет в той абсолютной пустоте. Однако открыть проход требовало немалых усилий, могущественных артефактов, редких знаний и толику удачи. Тогда как Призрак мог перемещаться сквозь пространство столь же легко, как птица машет крыльями, даже не задумываясь о том, чего ей это стоит. То, что Призрак владеет именно тьмой, сомнений не было. Пару раз Кенджи все же успел заметить, как пред Призраком прямо в воздухе появляется едва заметная темная дымка — буквально на миг, на один удар сердца — проходя сквозь которую он исчезал; и точно такая же пелена возникала в воздухе пред тем, как из нее появлялся Призрак.
Как можно было не то, что победить — хотя бы попытаться бросить вызов существу, владеющему такой силой? К тому же, он был не один. Кукольник взмахом руки поднимает мертвецов, его приятель — проносится сквозь пространство, что же должны уметь оставшиеся? И уж тем более — на что способен тот, кому они все подчиняются? Кенджи начал подозревать, что легенды о Пепельном Короле вряд ли окажутся правдой. Скорее всего, любой миф не сравнится с тем, с чем вскоре столкнется весь мир. И правда эта уничтожит его, оставив после себя только пепел.