Однако Аза беспокоили не ямаваро, не Саблезубые и даже не о́ни. Его беспокоило то, что все эти ублюдки сидят рядышком как ни в чем не бывало и не пытаются перегрызть друг другу глотки. Нет, конечно же, айры частенько объединялись друг с другом, иной раз образовывая целые союзы — как правило, не слишком долгосрочные — о́ни тоже иной раз сколачивались в банды — особенно если среди них находился один особенно злой и сильный демон, который в буквальном смысле кулаками заставлял прочих признать его вожаком — да и ямаваро не гнушались охотиться стаями, но чтобы все вместе стать под одни знамена…
Похоже, страх пред Всадниками был настолько велик, что заставлял позабыть все распри. Ублюдки же в черном сами выполняли чьи-то приказы — и кем бы он ни был, у Аза волосы на загривке вставали дыбом, стоило ему представить существо, способное командовать подобной армией…
— Твой дружок уже наверняка покойник, — бросил зеленокожий о́ни, видимо, заметив, как Аз смотрит в сторону пещеры, где скрылись Кенджи и Всадник.
— Как тебя зовут?
— А что? — с подозрением протянул демон.
— Я уже говорил, что для ровного счета мне осталась одна единственная башка. Хотелось бы знать имя ее хозяина. Я немного сентиментален.
— Меня зовут Шраг, — немного погодя ответил он и осклабился: — Вот только, боюсь, моя башка сегодня останется при мне, в отличие от твоей. И твоя эта менталина тебя не спасет.
Шраг задался громким хохотом, который подхватили и прочие, отпуская в сторону Аза острые шутеечки. Однако ему было совершенно на то плевать. Как не обращал он внимания и на крупный снег, что падал на неприкрытую макушку и плечи. Он, не отрываясь, смотрел на одного из Саблезубых, смех которого то и дело перемежался кашлем. И хоть стояла жгучая холодрыга, спина Аза взмокла от пота, так как он собирал воедино Волю. Увы, не унаследовав злобный нрав дражайших «родственничков», он также был лишен и их врожденной способности к магии, поэтому куда больше полагался на силу и хитрость. Однако ему нужно было всего лишь выиграть пару мгновений, не более, пока на помощь не подоспеют Мальчик с Бураном, которые, был уверен Аз, укрылись в тенях где-то неподалеку и ждут подходящего момента…
Кашляющий Саблезубый, которого сидящий рядом приятель хлопал по спине с такой силой, точно хотел сломать хребет, вдруг выпучил глаза и схватился за горло; изо рта айра прямо на грудь вытекла струя крови, а через миг он закатил глаза, завалился на бок и захрипел, мелко-мелко подергиваясь. Его сосед затряс потерявшего сознание друга за плечо — а потом и сам рухнул рядышком. Самые сообразительные айры, видя, как их приятели один за другим начинают падать на снег, отбросили миски и принялись совать в рот пальцы, пытаясь вызвать рвоту, другие же пытались привести в чувство соплеменников. Над стойбищем повисла суматоха, которую и ждал Аз. Удар сердца — он погрузил все вокруг в слабый сумрак и тут же отпрыгнул в сторону.
Надо сказать, весьма вовремя. Шраг, быть может, не отличался сообразительностью, но реакция у него была отменная. Вылетевшая из его пальцев стрела тьмы едва не задела спину Аза. И если ему самому для мало-мальски толкового колдовства приходилось напрягаться так, словно он пытался взойти на гору с тушей оленя на плечах, то вот Шраг бил магией почти не раздумывая. У Аза было мало времени, поэтому темень, что он сгустил, напоминала скорее жидкий туман — однако оставшиеся на ногах айры все равно принялись бестолково метаться туда-сюда, вопя и размахивая оружием. Чего не скажешь о Шраге и прочих демонах, что тут же бросились на Аза.
Первый так яростно махал кривым мечом, что Аз невольно проникся к ублюдку уважением. Правда, совсем капельку. Схватив ближайшего айра, Аз выставил его пред собой, как живой щит — а когда живот Саблезубого пронзил клинок Шрага, отпустил взвывшего от боли айра и тремя ударами отправил Шрага на землю. Правда, тому на помощь тут же подоспели ямаваро. Аз сморщился от боли, когда длинный коготь вспорол плащ вместе с плечом, подхватил топор и отправил уродца на тот свет. Второй ямаваро прыгнул Азу на спину — и оба кубарем полетели по снегу. Ямаваро придавил Аза к земле и уже было занес лапу для удара — когда мелькнула белая молния и победный вопль чудища сменился криком боли.