— А что вообще он нес? — спросил Аз, кинув взгляд на пролом во льду. — Какие перворожденные? Что за печать?
— Насчет первого — понятия не имею, — ответил Кенджи, поднимаясь на ноги. — Что касается второго — сейчас узнаем.
Все вместе они зашли в пещеру, где еще совсем недавно кипел нешуточный бой, и, пройдя ее насквозь, очутились пред ледяной стеной: гладкой, на которой при всем желании нельзя было бы найти ни единой щербинки или выемки. Однако Кенджи чувствовал, что за преградой скрывается нечто особенно. Что-то необычайно важное. Чувствовал ли?.. Нет, не так — знал. Аз снял с плеча топор и уже было замахнулся — однако Кенджи остановил его взмахом руки.
Подойдя к стене, Кенджи положил ладони на лед. Удивительно, однако он был теплым, чуть ли не горячим. Кенджи закрыл глаза, слегка развел руки, «нарисовал» два круга и свел ладони вплотную друг к другу. Позади громко охнул Аз, удивленно воскликнул Мальчик, заворчал Буран. Кенджи открыл глаза и сделал шаг назад. Под толщей льда забегали огоньки — зеленые, голубые, красные, желтые — которые на первый взгляд перемещались хаотично, точно кусочки разноцветной ткани, что бросили на стол и принялись быстро перемешивать, однако со временем Кенджи смог уловить порядок. Спустя несколько мгновений огоньки начали гаснуть. Первыми пропали красные, за ними померкли желтые, голубые какое-то время носились за зелеными, точно играя с ними в догонялки, но, в конце концов, ушли и они. Огоньки же цвета молодой травы собрались в большой круг, который вспыхнул — и пропал. А стена вдруг начала таять, точно кто-то развел под ней огромный костер. Когда преграда пропала, Кенджи вместе со спутниками ступил вперед и… Обомлел от увиденного.
Посредь зала, что был почти в два раза меньше предыдущего, находилась огромная статуя дракона, с виду целиком выполненная изо льда. Длинное тело свернулось несколькими кольцами, из спины торчал гребень, с вытянутой морды свисали длинные усики, из головы торчали чуть закругленные рога, белые чешуйки с чуть голубоватым отливом будто бы светились изнутри. При виде подобного чуда у Кенджи просто перехватило дыхание — и чем больше он рассматривал сие творение, тем больше им восхищался; не меньший восторг вызывал у него незнакомец — или незнакомцы? — что сумели создать такое.
А потом Кенджи ощутил внутри себя закипающую злобу. Он что, и впрямь мгновением назад любовался этим?! Уродливой мерзкой ящерицой?! Кенджи вдруг понял, что больше всего на свете он желает одного — вырвать у Аза топор и порубить дракона на куски, отрубить ему голову, вырвать сердце и…
Кенджи будто выпал из глубокого сна — и обнаружил себя скрипящего зубами от злости, сжавшего кулаки так, что отросшие ногти до крови впились в кожу.
— С тобой все в порядке? — озабоченно спросил Аз. — Ты выглядел так, словно вот-вот бросишься на статую с кулаками.
Однако ответить Кенджи не успел, так как дракон вдруг открыл глаза — желтые, с вертикальными, как у кошки, черными зрачками.
[1] Боевая маска.
[2] Небольшой самурайский кинжал.
Глава 12
Дракон медленно обвел взглядом непрошенных гостей — а потом встрепенулся и начал вытягиваться; хрустнула наледь, осыпавшаяся на пол мелкой крошкой, зашуршала по снегу чешуя, крючковатая лапа проехала по земле, оставляя глубокие борозды загнутыми когтями. Кенджи казалось, что все это сон, но, судя по вытянувшимся лицам Аза и Мальчика, а также невероятно озадаченной морде Бурана — выглядел он до того потешно, что в любой другой ситуации Кенджи бы рассмеялся в голос — все происходило взаправду.
— Это что же… Оракул — живой дракон? — разинул рот Аз.
— Оракул?.. — раздался вдруг в голове Кенджи голос, но не тот, что еще совсем недавно призывал убить Призрака; этот звучал спокойно и даже умиротворяюще. — Хм… Кажется, я припоминаю, что давным-давно, когда сон мой был куда менее крепок, сюда частенько приходили различные люди, что задавали какие-то вопросы… Или нет?.. Признаться, мне уже сложно различить где явь, а где — кусок долгих сновидений. Но так как мое настоящее имя вы не сможете произнести при всем желании, зовите меня Оракул.
Говорил он медленно, вдумчиво, нередко делая долгие паузы между словами, словно бы заново привыкая к речи после долгого сна; и, скорее всего, то было недалеко от истины. Мальчик, сбросив оцепенение, отступил чуть назад и натянул тетиву лука, Буран же не сводил с Оракула внимательного взгляда. Похоже, дракон не испытывал к чужакам, потревожившим его, агрессии. Однако если бы дело было ровно наоборот — Кенджи очень сильно сомневался, что их четверка при всем желании смогла бы справиться с подобным созданием, пускай даже последние сотни — тысячи? — лет оно провело в спячке. При мысли о схватке с драконом пальцы Кенджи помимо его воли сжались в кулаки, но он сумел потушить поднимающуюся злобу и спросил: