— Борись! — голос Оракула звучал глухо, точно сквозь толщу воды. — Не дай им захватить власть над собой! Помни, кто ты и откуда. Помни, куда ты идешь и за что сражаешься.
… громкий грохот, увенчанная рогами морда и струя огня, вырывающаяся из раскрытой пасти…
… пожар, пожирающий дома родной деревни Кенджи и бледное лицо отца, освещаемое всполохами пламени…
… УБЕЙ! ЭТУ! ТВАРЬ!..
… смешные неуклюжие существа, в ужасе прячущиеся по пещерам, услышав над головой громкий рев…
… разговор с Юмой в тени большого дерева, запах кислых яблок и приятный ветерок, обдувающий лицо…
… СДАЙСЯ! СЛАБАК!
… ночь с Рэй, ее горячее дыхание на шее и мягкие губы, осыпающие его обнаженную грудь градом поцелуев…
… НЕТ! НЕТ! Tuuva ! Tuuva ! Tuu …
— Заткнись, — прошипел Кенджи. — Заткнитесь вы все! Вы — проиграли. Это не ваш мир и он никогда не будет принадлежать вам! Я — Кенджи из Тихого Потока! А вы — всего лишь эхо, которое рано или поздно умолкнет!
Вопль, в котором ярость смешалась с болью, едва не оглушил его, а потом… Потом вдруг наступила блаженная тишина. Кенджи раскрыл глаза — и обнаружил себя лежащим на спине, насквозь вымокшим от пота. Приподнявшись на локтях, он огляделся и остановил взгляд на Азе, что настороженно наблюдал за приятелем, сжимая топор.
— Сколько я был в отключке? — спросил Кенджи.
— Наверное, для тебя это длилось куда дольше, чем для нас, — с заметным облегчением выдохнул Аз, подошел к Кенджи и помог ему подняться на ноги. — Видел бы ты себя со стороны — катаешься туда-сюда, воешь, в землю ногтями вгрызаешься… Даже Бурану стало не по себе.
Тигр лишь громко фыркнул и тряхнул башкой. После он подошел к Кенджи, осторожно обнюхал его руку и лизнул ладонь. И от этого Кенджи отчего-то стало вдруг невероятно спокойно. После он взглянул на Оракула — выглядел он ужасно. Чешуя его темнела и слезала со шкуры, при каждом вдохе и выдохе из паста доносился протяжный хрип, рана, где не так давно находилась сфера, увеличилась почти вдвое. Однако в глазах дракона не было боли или печали — только облегчение и благодарность.
— Надеюсь вам удастся совершить задуманное и вернуться домой, — голос Оракула был едва слышен; напоминал он отзвук ветра, что с каждым мгновением становился все тише и тише. — Прощайте. И… Спа… си…
Договорить Оракул не успел. Он вдруг замер — а потом взвился ввысь, под потолок пещеры, точно надеясь в последний раз увидеть небо и вдохнуть свежий воздух. Не долетев до свода, Оракул на миг замер — а потом рассыпался на тысячи тысяч мелких белесых крупинок, что медленно опадали вниз и исчезали, едва достигнув земли. Кенджи как завороженный смотрел на этот снегопад, пока не пропала последняя крупинка — и вместе с ней, без сомнения, ушла целая эпоха.
Хотя нет. Уйдет она чуть позже — когда вслед за заклятым врагом на тот свет отправится еще один чудом уцелевший реликт.
— Итак, какие планы? — поинтересовался Аз.
— Жнец упомянул Творцов при нашей первой встречи, — произнес Кенджи. — Думаю, поэтому он выдвинулся в сторону Черной Кузницы — чтобы встать под знамена Пепельного Короля. Туда же везут Белого Лиса, Ясу и Куму — а значит, мне нужно как можно быстрее преодолеть Хрустальные Пустоши и…
Кенджи запнулся. А что дальше? Пробиться сквозь орды варваров и демонов, войти в Кузницу и сокрушить Творца? Это не удалось сделать Святому Войску, состоявшему из лучших бойцов и заклинателей. Есть ли у Кенджи вообще шансы? Однако чего у него точно не было, так это выбора — он зашел уже слишком далеко, чтобы отступать.
— Звучит неплохо, — хмыкнул Аз. — Предлагаю выдвинуться прямо на рассвете.
— Вы хотите отправиться со мной? Это самоубийство, — покачал головой Кенджи.
— Ага, а до этого мы из оленьих костей свистульки мастерили.
Кенджи по очереди взглянул на Мальчика и Бурана — однако те, похоже, целиком и полностью были на стороне Аза.