— Тихий Поток? — хмыкнул Кенджи. — Ты решил назвать купальню в честь моего родного храма?
— Я краем уха услышал печальную историю, что произошла с вашим домом и решил таким образом уважить его память, — сказал Сол. — Но одно ваше слово — и мы, разумеется, тут же поменяем…
— Нет-нет, все в порядке, — поспешил сказать Кенджи. — Просто все это слегка… Неожиданно.
— Быть может, мы перестанем обсуждать пивнухи и лучше подумаем о том, как нам остановить орду демонов и варваров во главе с пришлецом из другого мира, что скоро явится стереть нас в порошок? — подал голос Рю и вряд ли бы кто нашелся чем возразить.
— Старик в кои веки дело говорит, — произнес Макото и обратился к Кенджи. — Скажи честно, по твоему, у нас есть шансы?
Кенджи в ответ лишь тяжело вздохнул. Из того, что он успел услышать, складывалось впечатления, что империя стоит на пороге очередной гражданской войны и заставить Дома объединить силы кажется непосильной задачей. Даже внезапное появление Кенджи глава Дома Тигра — вроде бы господин Тоши Утида — успел назвать очередным фокусом Змеев, которые пытаются отвлечь всех прочих от решения насущных проблем какими-то сказочками про Пепельного Короля, что ведет на юг несметные полчища демонов. Думается, Тоши — как и прочие сомневающиеся — изменит свое мнение, завидев на горизонте армию Короля, вот только будет уже поздно.
— Проклятье, ты прав как никогда, — взъерошил волосы Макото, выслушав опасения Кенджи. — Но в таких вопросах лучше довериться Ичиро или маме — они во всяких дипломатических дрязгах снискали немало шрамов… К слову, помнишь, ты упоминал, что Король создал этих самых Всадников из тех, кто сумел пробиться в Кузницу вместе с Джиро? Не мог ли среди них быть…
— …твой брат? — закончил за Кенджи и Макото и тот лишь мрачно кивнул. — Честно — не знаю. Да и если ты прав — от Кера осталась только оболочка, как и от Джиро.
— Да, но… При разговоре с мамой давай опустим эту деталь, хорошо? Она только-только вернулась к жизни и, боюсь, подобные подробности могут выбить ее из колеи…
— Друзья, — вмешался в разговор Шуноморо, что до того бросал то на Кенджи, то на Макото недоуменные взгляды; видимо, устав переминаться с ноги на ногу около двери, он аккуратно присел на стул, что застонал под таким грузом и спросил: — Прошу прощения, что вмешиваюсь, но кто такие эти ваши Всадники? Да и что вообще произошло на севере?
Устроившись поудобнее, Кенджи уже было вновь пустился в рассказ, когда злосчастная дверь хлопнула опять — только теперь в комнату вошли Белый Лис, Кума, Аз и Мальчик с Бураном. И если первые два не вызвали у Макото и Шу особых эмоций, то при виде демона на пару с ручным тигром младший Такэга тут же потянулся к пистолетам, глаза здоровяка же сверкнули молниями.
— Это не враги, — быстро произнес Кенджи, видя, как шерсть тигра стала дыбом. — Аз, Буран и Мальчик спасли мне жизнь, помогли найти Оракула, уничтожить Всадников и проникнуть в Кузницу. Кума — член Дома Волка и мой ученик, ну а Лиса вы оба уже знаете. Перед вами же Макото — после смерти отца он занял место главы Дома Змея вместе со своим братом Ичиро и Шуноморо Ямо из Дома Плюща, а также Рю — мой учитель.
— Признаться, у меня довольно напряженные отношения с о́ни, — процедил Шу, не спуская с Аза тяжелого взгляда.
— У меня тоже, — кивнул он, ни каплю не смутившись. — Так что если ты любишь сносить им головы — мы поладим.
Аз уселся в самом углу, Буран улегся у ног полу-демона, Мальчик, недолго думая, устроился возле тигра, с любопытством осматривая комнату, Кума же с Белым Лисом аккуратно присели на краешек кровати Кенджи.
— Никогда бы не подумал, что буду рад вернуться в этот проклятый город, — вздохнул Белый Лис.
— Да это почти дворец! — в восхищении протянул Кума. — Учитель, я и не знал, что ваш Дом настолько богат, что может себе позволить оплатить такое место.
— Это ты еще купальню Кенджи не видел, — хмыкнул Макото и отхлебнул вина из бокала. — Говорят, там есть даже позолоченный фонтан.
— Позвольте!.. — слегка обиженно произнес Солю, — Тот фонтан — настоящее произведение искусства из чистого золота, спроектированное самым знаменитым скульптором Каноку господином Це, уроженцем Ханна. Позолоченные безделицы подходят разве что для второсортных борделей, а не для, не побоюсь громких слов, одного из лучших — если не лучшего — заведения столицы!