Изины ноги уже оторвались от пола! Подъём пошёл. Я соображал несколько секунд и решил бить сразу в центр принятия решений, а именно точно в клубень. До двери два метра, удар, дверь вылетает пулей. Отдача в ногу, надо быть осторожнее, а то, кому нужен одноногий клокстоппер. Я уже снаружи ангара, по моим ощущениям прошло шесть секунд, ого какая махина! Палач стоял рядом с ангаром и был с него ростом поднявшись на своих ножищах. Они оказывается могли увеличиваться в размерах растягиваясь как меха гармошки. Раздумий как подняться наверх у меня не возникло. Втыкая в плоть монстра по очереди руки с клинками и шустро вскарабкался до самого клубня. Вот это фокус! У клубня на самом верху располагался глаз, но он почему-то смотрел строго вверх. Он не слепой, он сука дюже хитрый! Он кривой, я усмехнулся и с силой воткнул в глаз оба клинка. Вот так, а сейчас я удалю тебе глазик, мой мохнатый друг. Внизу что-то сверкнуло и меня пошатнула конвульсия, пронзившая бесформенное тело. Хорошенько взбив содержимое глаза в однородную белковую массу, я вспомнил бабушку учившую меня готовить кексы. Не скупясь, я вдобавок нанёс серию ударов, в том числе и по той ноге, что исчезала в крыше ангара. Палач напрягся и поднятые лапы с клинками начали мелко дрожать, сверкая под лампами платформы. Я пропустил красное мигание и вывалился в реальность. Дар закончился, но я уже стоял на крыши ангара и любовался своей работой. Палач издал звук напоминающий пароходный гудок и начал заваливаться. От ноги, проникшей в ангар у него, остался только обрубок и Палач, балансируя на трёх оставшихся исполнил сложное па пытаясь сохранить равновесие.
Его повело в другую сторону от меня и потрясая своими тесаками, высоко задранными над самим клубнем, он свалился. На трёх ногах он совершенно не мог стоять. Его шатало и кидало из стороны в сторону, хотя скорее всего это у него из-за глаза, понял я. Он у него служил гироскопом, сейчас потеряв ориентацию в пространстве Палач съехал с резьбы. Не переставая гудеть, он начал удаляться, сшибая контейнеры и нанося всему что встречал у себя на пути кинжальные удары. Одна лапа, ударив очередной контейнер застряла, и Палач потащил его за собой как гирю. Гудок, издаваемый Палачом, стал напоминать рёв обиженного судьбой бегемота, к нему добавился скрип и скрежет контейнера. Который он волочил за собой. В этом звуке я явно услышал печаль и уныние постигшие заражённого. Он жаловался на всю платформу на коварных маленьких человечков, лишивших его зрения и одной лапки. Оглашая окружающее пространство жалобными звуками, он скрылся за контейнерами. Я сел на вершине ангара и воспользовавшись полукруглой крышей плавно съехал вниз.
В ангаре Кобра, Фитилёк и ещё толпа людей тянули папашу Каца из обрубка гофрированной ноги. Он же никак не мог разжать руки вцепившись во внутренние стенки пылесоса намертво. Кобра уговаривала его, но Изю похоже заклинило. Общими усилиями мы наконец-то достали его. Вручив знахарю в руки фляжку, я перевёл дух.
— Всё! — выдохнул я.
— Что всё? — спросила Кобра. — Где это уёбище? Изя, бедный весь в слизи сидит. Я порву этот пылесос!
— Вы видели, как я его шарахнула! — Фитилёк раскраснелась и выглядела прекрасно. — Бац и нога отлетела!
— Я её тоже сверху чиркнул, — заметил я.
— Так ты уже наверху побывал? — подал голос папаша Кац. Кобра вытирала ему лицо салфеткой оттирая от вонючей слизи, поджидавшей его внутри гофрированной ноги.
— Побывал и выколол ему его единственный глаз, — похвастался я.
— У него был глаз? — изумился мужик. — Никогда бы не подумал.
— Да, он всегда смотрел вверх и скорее всего служил гироскопом. Без него он сразу начал падать и завывать. Слышите? Это он ползёт подальше от нас, — я поднял указательный палец и прислушался. Откуда-то издалека эхо приносило невыносимые стенания униженного Палача.
— Ага, далеко уже уполз. Портал на сороковую ближе сюда, — кивнул мужик. — Мы тогда пойдём?
— Да, передавайте привет Джигиту, а мы дальше до магазина. Пусть ждёт завтра-послезавтра своих с продуктами, — пожал я руку мужичку и кивнул своим. Рассиживаться времени не было, как бы не дождаться очередного Палача. Место, как я погляжу, здесь намоленное. Того гляди новое чудище заявится. Через десять минут пробежав меньше километра по кровавому следу оставшимся после Палача мы уже заходили в портал на сороковую платформу.
Сороковая встретила нас ледяным ветром и ярким солнцем. Ко всему прочему нас окружал обжигающий глаза ослепительно яркий снег. Портал выходил на склоне горы где-то в Гималаях. Ну или рядом. Перед нами величаво возвышались три горы. Все три терялись вершинами в снежном буране высоко вверху. Платформа здесь выглядела весьма специфически. По сути, она вмешала в себя эти горы, аккуратно вырезанные из поверхности Улья. Между горами я увидел две седловины и возможно там можно было найти проход на другую сторону. Но подниматься на такую высоту без снаряжения было безумием. Мы все умрём.
— Я слышала о сороковой, — сказала Фитилёк. — Но сама здесь не бывала. Штурмовать гору не надо. Чуть ниже по склону должен быть вход в пещеру, она пронизывает горы.
— Далеко по ней идти? — спросила Кобра.
— Нет, километра три-четыре. Но там есть свои заморочки. Черви. Не очень большие, но могут нападать из стен, они там ходы роют и больно кусаются.
— Ну и ладно, — проскрипел папаша Кац. Ему уже было всё равно после пылесоса. — Пройдём как-нибудь.
— Они ядовитые, — задумчиво сказала Фитилёк. — С одного раза не убьют, но если получишь три и больше укусов, то можно заказывать музыку, старичок. Тебя поди целый оркестр заждался.
— Пройдём, — упрямо сказал Изя.
— Пошли тогда, — Фитилёк начала спускаться первой, я поспешил за ней. Ход обнаружился двумястами метрами ниже. За большим валуном в форме головы рубера. Пещера, поначалу узкая, вскоре раздалась в стороны и идти стало легче. Астра заранее нас предупредила и каждый захватил с собой фонарик, некоторые даже по два. Иногда приходилось идти, склонившись в три погибели, а в некоторых местах даже ползти. Низкий потолок со множеством сталактитов заставлял пригибаться. Всё шло хорошо, мы ползли вперёд, никаких червяков нам пока не попадалось и следов от их нор видно не было тоже. Пока пещера не привела нас в большой зал. Выходов из него было три.
— Куда дальше? — спросил я Фитилька.
— Об этом рассказы умалчивают, — пожала она плечами. — Я слышала только о пещере и её протяжённости.
— Понятно, привал, — скомандовал я.
Мы так устали за последнее время, что решили вздремнуть несколько часов. Первым дежурить вызвался. Люди наскоро поели и завалились спать, подстелив под голову рюкзаки. Я отсидел два часа почти в полной темноте напряжённо прислушиваясь. Из туннелей не доносилось ни одного звука. Наоборот, раскатываясь эхом по ним распространялся храп спящего папаши Каца. Следующей после меня дежурила Кобра. За ней на пост заступит Фитилёк с ещё одной девушкой. Кобра проснулась ровно в назначенное время и тут же перекинулась в оборотня на всякий случай. Я, наоборот, лёг под бок к Фитильку подальше от знахаря. Мне приснилась Марина, моя боевая подруга из части «Ночных ведьм». Тот самый первый вылет в поисках диверсантов. Я ещё раз пережил падение с «этажерки» и хорошенько приложился башкой об ёлку. Мне показалось что мы лежим с ней в зимнем лесу. Она ко мне спиной. Кожаная лётная куртка у неё разорвана на плече и оттуда торчит здоровенный сук. Я с опаской ощупываю его и не пойму почему она ещё жива. Осторожно дотронувшись до раны, я с ужасом догадался, что она мертва. Мне стало её так жалко, и я погладил Марину по голове. Странно, но кожа под волосами была тёплой. Я приложил палец к шее надеясь нащупать пульс, но сердце не билось. Значит оно только, что остановилось решил я во сне. И тут Марина зашевелилась и повернулась ко мне улыбаясь. От её улыбки я чуть не получил инфаркт, совсем рядом со мной лежал заражённый и радостно скалился. Мне стало плохо, во сне я не мог не убежать от неё, не задействовать свой дар. Она зашипела на меня и приблизила своё лицо вплотную ко мне. Я вскрикнул и проснулся, увидев перед собой девушку-богомола.