Вот упал первый атомит, я удачно чирканул его по шее. Тут же в луже бурой крови поскользнулся ещё один и получил ножом в сердце, практически сам налетев на лезвие. Третий успел ткнуть меня под ребро трёхгранным штыком и если бы не дар, то всё. А так он сгорел едва коснувшись, просто расплавился. Я тут же угостил его своим ножом с размаху пробив грудную клетку. Трое! Четвёртый с дуру кинул мне под ноги гранату на длинной ручке. Ну, дружок, пока она взорвётся можно чаю выпить. Я схватил её и засунул ему за шиворот, а для скорости дал хорошего пинка. Атомит оказался совсем лёгким и отлетел метров на пять. Взорвался он ещё в воздухе. Пятый плюнул на всё и попытался скрыться. Но оставлять свидетелей было нельзя, и моя молния догнала его. Здесь похоже всё, пора возвращаться. Последним штрихом я положил кривой РПК рядом со вторым муром предварительно постреляв из него. Вот так будет красиво, теперь у атомитов есть все основания, что их засаду перебили муры. Видимо они не раз пытались завладеть броневиками, ну вот их мечта и осуществилась.
Глава 15
Ответный ход
— Господин барон, засаду в Дубовой роще перебили! — Хайзенберг поморщился, сегодня он изобрёл поистине великолепный рецепт, который перевернёт все представления об уране. Какие там реакторы к чёртовой бабушке. Фюрер бы ползал у него в ногах попробуй он это! Одна щепотка урана на три чайные ложки тяжёлой воды и немного подогреть, но не кипятить. По вкусу можно было добавить пару крошек пороха. Принимать по одной капле в каждый глаз до еды. Глаза после этого излучают оранжевые лучи и человек, то есть атомит не спит трое суток без вреда для здоровья находясь в превосходнейшим расположении духа. Три дня после приёма прошли и Хайзенберг выглядел как граф Дракула после многодневного запоя.
— Гюнтер, почему ты всегда приходишь с плохими новостями во время моей глубочайшей депрессии? — раздражённо спросил Хайзенберг нервно расхаживая по комнате. Он уже несколько раз бросал алчный взгляд на пузырёк с жёлтой маслянистой жидкостью.
— Как перебили, так я и сразу. Извините, господин барон, — Гюнтер развёл руками.
— Подробнее, где это? — бросил барон.
— У нас там стояли два БТР для приманки. Один ещё был на ходу, второй вообще мог только башней крутить.
— А, вспомнил! И что, сколько партизан удалось схватить? — осведомился Хайзенберг.
— Нисколько, господин барон. Нас перебили, а не мы их, — Гюнтер вжал голову в плечи.
— Я не ослышался, старый болван? Нас? — барон прослушал с чего начался разговор.
— Так точно! — гаркнул Гюнтер, пытаясь, выпрямиться. — На поле боя осталось два мура, то есть партизана, остальные ушли.
— Этого нельзя так оставлять. Объявляю боевую тревогу! Бегом, поднимай полк в ружьё, болван! — Гюнтер несмотря на его комплекцию моментально исчез в дверях. — Неслыханно!
Барон Хайзенберг нервно начал шагать по комнате и пересёк её, наверное, раз десять после чего остановился у зеркала в человеческий рост. В отражении он увидел себя и застыл в оцепенении. Как он похож на фюрера! Жалко у меня не растут усы, подумал Хайзенберг. Но и правильно, зачем мне походить на него? Надо оставаться самим собой! Хайль, Хайзенберг! Он выкинул руку в древнеримском приветствии. Хорош! Кожаный плащ, новые яловые сапоги, фуражка с загнутой тульёй. А этот благородный зеленоватый цвет кожи и совершенно фантастические оранжевые белки! Надо будет обязательно взять с собой пузырёк, неизвестно насколько долго затянется поход. Поход возмездия! Смерть с болот! Месть Одина! Нет лучше Возмездие Хайзенберга! Да, определённо Возмездие Богов! И я среди них, в пантеоне, третий слева. Блядь, куда запропастилась пипетка, мне срочно нужно «прозреть»!
Барон судорожно закапал в глаза «нектар Одина», как он его назвал и проморгавшись направился по тёмному коридору на улицу, освещая себе дорогу сам. Там уже во всю шло построение. К барону подскочил Зигфрид.
— Что случилось, господин барон? — поравнявшись с Хайзенбергом осторожно спросил ординарец.
— Докатились, — раздражённо воскликнул барон. — Стоять смирно, сволочь. Шайсе! — Хайзенберг с удовольствием отхлестал по зелёной физиономии Зигфрида своими лайковыми перчатками. — Нашу засаду в Дубовой роще перебили! А ты не ухом, не рылом, свинья!