— Иди, — Хайзенберг залез в горячую ванну. — И принеси мне поесть прямо сюда.
Барон понемногу начал приходить в себя. Он лежал в горячей ванной с закрытыми глазами и размышлял. В его голове сумасшедшим вихрем пронёсся весь прошлый день. Воспоминания приводили его в трепет. В его распоряжении остался только батальон охраны, а это немногим больше четырёх ста человек. С таким количеством личного состава далеко не уедешь. Того гляди, эта коварная женщина соберёт своих мутантов и заявится прямо сюда. А он голенький! И без колб. Их она тоже украла. Последние штук двадцать он лично сложил в люльку мотоцикла, на котором отчалила восвояси эта ведьма! Сейчас она придёт в себя, почистит пёрышки и нагрянет сюда за окончательным расчётом. Барон открыл глаза от столь ужасной мысли. А ведь и правда, что ей стоит? Партизан, разбежавшихся по окрестным болотам, можно собрать ещё тысячи две. Да, вот это, пожалуй, будет фиаско. Что если я первый нанесу ей удар пока она ещё не оклемалась? Но чем? Батальоном? Колб в наличии нет, их зарядка займёт ещё неделю. За это время она сама трижды нападёт на меня, рассуждал барон. Надо что-то придумать иначе мне конец! Понюхать, мне нужно понюхать, вспомнил господин барон. Шайсе, эта потаскуха спёрла у него и табакерку! Наверное, распылила её содержимое, а коробочку забрала себе. Отличную серебряную немецкую табакерку! Стоп! Распылила! Ха-ха-ха! Вот и выход. Барон выскочил из ванной, и чуть не забыв одеть халат выбежал вон.
— Гюнтер! Гюнтер! Где ты шляешься, старый ты кусок говна, когда так нужен!
— Я здесь, господин барон, — раздалось в коридоре.
— Ага! Срочно командуй построение. Мы выходим через час! Марш возмездия! Я слышу плач Валькирий и зов Одина. Я ей устрою такую песнь нибелунгов, что она будет пресмыкаться и лизать мои ноги! Я сотру её в пыль! — барон с бешеными глазами размахивал руками и бегал по комнате пытаясь одеться. Гюнтер, не говоря ни слова с сожалением смотрел на барона. Хайзенберг похоже окончательно рехнулся, других предположений у Гюнтера не было. Через час барон Хайзенберг уже стоял на плацу и толкал речь своей элитной охране. А ещё через десять он подошёл с двумя сотнями солдат на километр к лагерю партизан. Разведка доложила, что периметр не охраняется и все партизаны собрались на плацу, лицезреть на массовую казнь. Барон Хайзенберг хищно улыбнулся, лучшего и придумать было нельзя. Все собрались в одном месте, Один наконец-то услышал его. Солдаты установили миномёты и зарядили их новыми зарядами. Барон уже давно работал над всякими смесями и порошками, но только вчера у него в голове сложился весь пазл. Концентрированная смесь урана и некоторых других ингредиентов давала возможность практически мгновенно сделать из иммунного человека атомита, не облучая его три дня возле реактора. Раньше он пробовал подобный фокус, но сам уран бывший в его распоряжении не давал такую возможность. Но вот этот новый… уж он то был ядрёным. Первым делом барон попробовал смесь на пленном партизане. Ему хватило сделать всего два вдоха, и он покрылся качественным зелёным налётом. Примерно такими же свежеиспечённые атомиты выходили из реактора, но только по прошествии трёх-четырёх дней. Невероятно! Сам Один послал мне эти бомбы, не переставал повторять барон Хайзенберг рассыпая готовую смесь по небольшим колбам. Эти мины обладали взрывателями с задержкой от пяти до тридцати секунд. Достаточно было правильно выставить таймер, и они взорвутся прямо над лагерем партизан. А дальше уже дело техники.
Так и произошло. Как только разведка донесла, что всё население партизанской базы выстроилось на плацу и наблюдает за экзекуцией, барон приказал привести в рабочее положение миномёты. Что-то подобное он и предполагал. Она вернётся злая как фурия и начнёт наказывать всех, кто попадётся под руку, а остальные должны были это видеть. А я им подкину подарок, смеясь про себя решил барон Хайзенберг. Солдатам хватило три минуты для подготовки залпа. Расстояние до плаца составляло не больше километра, траектория полёта и время полёта были давно известны. Хайзенберг велел выставить взрыватели на шесть секунд и махнул рукой командуя огонь. Миномёты глухо отозвались и колбы с волшебным порошком полетели к плацу. Хайзенберг не ошибся и подрывы произошли почти идеально, накрыв весь плац плотной ядовитой взвесью. Таинственный туман опустился на муров находившихся на плацу. Шли уже вторые сутки и на подрывы петард над головой отреагировала только Иштар. Не зная ещё точно, что это, она сразу покинула плац вдохнув только один раз.
Она стремительно побежала подальше от плаца и почти успела достичь забора, рядом с которым муры выкопали выгребные ямы. Одного вдоха ей хватило для того, чтобы покрыться противной зелёной слизью и начать кашлять такой же зелёной мокротой. Иштар явственно ощутила, как она начинает меняться. Её выворачивало наизнанку, кости крутило как в стиральной машине, мысли в голове путались и исчезали вовсе в ужасном калейдоскопе видений. Перед глазами возникла зелёная пелена и Иштар упала на колени. Из последних сил она сорвала бархатный мешочек с шеи и уже ничего не видя от зелёного кошмара перед собой нащупала жемчужину. Трясущейся рукой она затолкала её себе в рот и упала возле выгребной ямы.