— Ну, а то. Мы знаем, что в другой стороне Вавилон и решили к вам податься, — сказал я.
— Да ну? — Прохор улыбнулся и показал свои жёлтые зубы. — А мы здесь всего второй день. Откуда же вы узнали?
— Узнали вот, мы на тропу выйти не могли целые сутки, ждали пока в Вавилон караван пройдёт. Ну и не удержались, цапнули замыкающую машину. На ней разведчики их катились. Из троих один выжил, он и рассказал, что вы Гранитный к рукам прибрали. Так-то мы хотели его обогнуть по лесам и чесать дальше на восток. К своим старым лёжкам.
— Где Шаман тусил?
— Может быть, — неопределённо пожал я плечами. — Ты чего-то любознательный очень, как я погляжу. Веди к главному, захочет, чтобы ты услышал, услышишь. А нет, так извиняй паря.
— Понял я, — проворчал Прохор. Вряд ли он здесь был приближён к царственным особам. Мы подъехали к бывшему ресторану. Именно здесь мы переломали ноги Шаману и успокоили половину его людей навсегда. — Приехали. Машинку можете не закрывать, здесь все свои.
— Ага, — кивнул Сиплый. — А ты гуся иди купи.
— У нас только замороженные, — не понял юмора Прохор, — а зачем?
— Тогда возьми замороженного гуся, разморозь и еби ему мозги. Не закрывай, ага, все свои! Ну ты, пацанчик, оптимист.
— Подумаешь, крутые какие, — сплюнул на землю чёрной от табака слюной Прохор. — Здесь и не таких обламывали.
— Скройся, шнырь, — прошипел Сиплый и Прохор моментально сдуло. Рядом со входом грел уши ещё один персонаж с большим носом. Человек постоянно шмыгал им не в силах остановиться. Мы выбрались их броневика и немного размяли ноги, пока носач не подошёл к нам быстрым шагом.
— Идём за мной, — махнул он рукой и шмыгнул носом. — И заприте машину, у нас здесь народ разный.
— А вот ваш коллега, некто Прохор, наоборот, советовал оставить броневик открытым, — язвительно сообщил Изя Кац.
— Я слышал, — кивнул носач, что весьма удивило меня. До него было не меньше ста метров. — Прохор, дебил. Последний кто его послушал, получил от него же нож в спину.
— Злопамятный? — ухмыльнулся Сиплый поглаживая рукоять подаренного мною ножа.
— Очень. Меня зовут Глаз, я правая рука Вепря, — объяснил он на ходу.
— Он чего сам не в состоянии подрочить? — заржала Лиана.
— Не в том смысле, — недовольно буркнул Глаз. — Я его глаза и уши, а не то, что ты подумала.
— Жуть, одни инвалиды кругом, — хохотнула Вика. — Глаза, уши, руки. Он говорить то может?
— Может, может, — здесь уже не выдержал сам Глаз и заржал вместе со всеми. Мы прошли на второй этаж. Здесь мне побывать не удалось, трапезничали мы на первом этаже. Там же Наташа оставила умирать такую же «правую» руку Шамана. Пройдя по длинному коридору, мы подошли к группе вооружённых людей.
— Акиплеша подошёл? — спросил он у одного из мордоворотов. Тот кивнул. Сколько же мы их отправили на тот свет, подумал я. А теперь сам стал муром, надеюсь ненадолго. Но надо вести себя очень осторожно и не забывать, что муры также обладают дарами. И среди них попадаются очень даже прокаченные ребята. И ещё необходимо помнить, что рядом нолды. Вот же угораздило нас попасть в этот гадюшник. Выберусь, набью морду Граниту за такое развлечение, решил я. Охрана, не стесняясь пялилась на наших девочек. Сиплый уже начал нервничать, папаша Кац делал вид, что ему всё равно, хотя я точно знал, что он может сварить мозги вкрутую кому хочешь, не сходя с места.
— Да, ждут вас. А это те, с броневиком? — спросил он у Глаза.
— Можешь у меня спросить, — небрежно сказал я. — Я тоже говорить умею.
— Кто ты такой, чтобы я тебе заметил? — ответил через губу охранник.
— Стоп! — воскликнул Глаз. — Всё потом. Сперва Вепрь. — Он открыл перед нами дверь и кивнул, приглашая зайти. Первым, как и положено зашёл я. Первое впечатление самое важное. И что же я увидел? Многое, но труднее всего мне было не засмеяться. На кресле специально сделанное под такую тушу сидела живая цистерна. Тело его было необъятно и упаковано в совершенно немыслимый камзол или синий китель. Богато украшено золотыми галунами он напомнил мне описание солдатов срочников в поздние годы существования Советского союза едущих домой. Галуны свисали развесистыми кистями делая похожим Вепря на хвойное дерево с разлапистыми ветвями. Этого модельеру и самому Вепрю показалось мало, и он обзавёлся единственным погоном времён Екатерины Великой, на котором красовалась вышитая золотом звезда генералиссимуса. Увенчивало всё это великолепие маленькая голова с оттопыренными ушами. Именно в это ухо сейчас шёпотом сливал инфу Глаз быстро двигая губами. Судя по выражению лица Вепря, он был удивлён.