— Да неси уже, чего есть, — махнул папаша Кац. — А то придётся их всех убивать.
— Да, да сейчас, — Заяц моментально исчез на кухне. В дверях появились два угрюмых мужика и без лишних слов вытащили за ноги голодного и теперь уже дохлого мура. Следом за ними из подсобки вышла пожилая женщина с тряпкой и затёрла кровь на полу.
— Сервис, — удовлетворённо кивнула Лиана. Я улыбнулся, вспомнив как Гном уложил мура вот также в столовой. Правда у него получилось нечаянно, но реакция у людей была такая же. Никто не расстроился. Больше к нам никто не приставал в тот вечер и только когда мы собрались уходить к нам подошёл Заяц.
— Вас будут ждать на выходе, — быстро прошептал он. — Лацис, местный садист. У него задание орт самого Вепря!
— Садист! — театрально ужаснулся папаша Кац. — Надо же, кто бы мог подумать такое! И где? В Улье!
— Вы приходите в любой момент сюда, я вас накормлю от пуза. Этот гондон, которого вы убили, добрался бы до меня точно. Вы меня от смерти спасли. И бойтесь Глаза, он всё слышит, — шёпотом быстро пробормотал Заяц, делая вид, что протирает стол за нами. Вика дала ему чаевые, и мы вышли на воздух. Как и предупреждал Заяц на выходе нас ждали трое. Два из них обычные чалдоны, а вот третий высокий и худой как из концлагеря, выглядел опасным.
— Добрый вечер, меня кличут Лацис. С прибалтийскими коммунистами не имею ничего общего, хотя нет, есть одно совпадение, — он улыбнулся хищной гиеной, — любовь к людям. Ну вы понимаете? Люблю их внутренний мир. Я это делаю без инструментов, не желаете взглянуть?
— На что? — не понял я.
— На то, как я работаю. Вепрь попросил показать вам, — Лацис улыбался как голодная акула, поедая нас глазами.
— Ну раз сам Вепрь, то конечно, на, — кивнул я. — Куда идти?
— Может подвезёте на своей красивой машине? — он кивнул на броневик. — Пешком далековато.
— Хорошо, но только ты один. Садись в кабину, — разрешил я. Его охранники, по-моему, даже были рады, что Лацис отчалил без них. Он показал куда ехать, за руль сел Сиплый. Тем не менее за нами увязался джип с открытым верхом и двумя другими мурами. Мы проехали стаб насквозь и оказались на противоположной стороне. Насколько я помню Гранит говорил, что Гранитный имеет форму квадрата со стороной в десять километров окружённой двойной стеной. Здесь, на северной стороне вдали от глаз, муры разбили загон для пленных. Если точнее, то здесь раньше была свиноферма, а теперь вперемежку со свиньями лежали голодные и измученные люди. При нашем приближении они проснулись под ярким светом фар.
Лацис легко выпрыгнул из кабины броневика и подошёл к ограждению. При его приближении люди отпрянули вглубь свинарника. Лацис, не обращая внимания на запах прошёлся вдоль загона и также не спеша вернулся назад. А потом показал на девушку. Двое громил вылезли из джипа и открыли тяжёлую дверь. Один остался в проёме наведя ствол автомата на пленников, а второй хлюпая по вонючей жиже нашёл испуганную девушку. Быстрым, отработанным движением он накинул ей на шею петлю и поволок вон из свинарника. Она завизжала и упала, но это ни капли не смутило громилу. Мы молча наблюдали, как Лацис выбрал самую молодую и красивую. Иштар предупреждала как раз о таком случае. Громилы быстро связали девушку и бросили кулём между сидениями в свой джип.
— Проедим ещё немного, моя операционная рядом.
У Гранита здесь было нечто вроде фельдшерского пункта или небольшой больницы с несколькими койками. В Улье у всех было хорошо развита регенерация, но иногда происходили совсем печальные случаи. Потери конечностей, которые не отрастали за час. Тогда людей доставляли сюда и за ними присматривал дежурный знахарь. Лацис же устроил в здании бывшей больницы себе операционную. Громилы затащили девушку на аркане и потащили куда-то вправо. Нас же Лацис пригласил пройти прямо. Мы оказались в раздевалке, где он педантично переоделся в белый халат и долго мыл руки щёточкой соскабливая невидимую грязь с пальцев. Затем, когда нам уже надоело наблюдать это действо, он спохватился и пригласил нас в саму операционную.
— Проходите, рассаживайтесь, — показал нам на белоснежные банкетки. Здесь всё было белоснежное, стены, пол, потолок и больше ничего. Не приборов, шкафов с инструментами. Только операционный стол с большой лампой над ним. Напротив нас открылась дверь и всё те же громилы втолкнули в операционную девушку, замотанную в простыню. Волосы у неё были мокрые, видимо перед тем, как попасть к Лацису они обдали её из шланга. Девушка по-прежнему оставалась в сознании и с ужасом смотрела на операционный стол. Её уложили и привязали, Лацис нажал что-то под столом, и изголовье поднялось, трансформировавшись в кресло. Девушка теперь сидела и дрожала от страха, рот её был заткнутым резиновым кляпом удерживаемый лентой. Лацис медленно обошёл пациентку натягивая перчатки. В полной тишине где-то далеко я услышал знакомое шмыганье носом, значит и Глаз здесь. Проверка. И мы ничего не можем поделать. Девчонку тем временем трясло как лист осенью. Лацис дотронулся до её плеча успокаивая, и она на время затихла.