— Суууууукккаа! Блядь, что ты сделала, — папаша Кац завалился в бок как Эйфелева башня и задрыгал ногами. — Убили! Убили!
— Ничего и не убили, — Мерилин тщательно облизала его ребро и попробовала прилепить ему назад.
— Изыди, косолапая! Неужели нельзя было нормально попасть. А я ещё тебя наркотиками угощал! — укоризненно проскрипел папаша Кац катаясь по земле. Мерилин брезгливо скинула клочок кожи с наколкой, прилипшей к когтю.
— Перевязать? — спросила Вика.
— Нет, я сам, — Изя стонал как девственница проткнувшая себя флаконом дезодаранта.
— Зато наколки как ни бывало. Чист, как младенец, — сказала Лиана. — Ты почему нас петь заставил?
— По приколу. Чтобы не мне одному грустно было, — всхлипывая сказал папаша Кац.
— Мерилин дай ему ещё разок, — попросил Сиплый.
— Всё, всё хватит. Поёте вы тоже плохо.
— Вставай, Изя. Всё-таки ты мерзкий, — я подал ему руку.
— Таки знаешь древний анекдот? Старый еврей помирает и просит сына исполнить его последнюю просьбу. Вставь, говорит мне веник в задницу, когда я окочурюсь. Сынок ни в какую, мол, плохо это, папа, не кошерно. Но тот всё же его уговорил. Помер еврей, вставили ему веник в зад, а тут сразу звонок в дверь. На пороге милиция, говорят, это здесь над покойниками издеваются?
— В этом ты весь, — испепеляющим взглядом посмотрела на него Вика.
— А что делать? — я поддерживал папашу Каца за руку, и мы поковыляли за Мерилин. Она провела нас как обещала «безопасной» дорогой. Изя время от времени посматривал в планшет сверяясь с маршрутом. Вдалеке кто-то ревел и чавкал. В районе озера проходили массовые заплывы с летальным исходом. Там резвилось что-то не очень крупное, всего метров пятнадцати длиной. Мерилин махнула рукой, мол, фигня. Проскочили без происшествий.
Синяя пятиметровая девушка с крыльями и чёрными змеями вместо волос вела нас вдоль пустынных десятиэтажных кирпичных домов. Она часто останавливалась и напряжённо прислушивалась, а потом гнала нас вперёд. Вы не поверите, я уже глаза отрастил на пояснице за эти годы и уши отпустил как у слона и то ничего не услышал. Однажды над нами пролетели две тени на высоте восьмого этажа. Их дикий хохот заставил мои волосы встать дыбом, но тролли не заметили нас в полутьме среди строительного мусора и вывернутого наизнанку асфальта и улетели. Улица имела вид как будто её сперва долго обороняли, а потом также яростно отбивали назад. Вся испещрена воронками взрывов, торчавшей в наступающих сумерках арматурой и битым кирпичом. Здесь явно поработал танк.
Вскоре кирпичные дома закончились, парк остался у нас за спиной, и мы подошли к первому настоящему небоскрёбу. Вроде бы в нём никто не жил, не считая человеческих костей перед входом. Стёкла выбиты примерно до середины, выше мешала рассмотреть темнота. Мерилин остановилась.
— Осторожно, она здесь, — прошипела синяя девушка. — Ждёт!
— Нас? — в отчаянии спросил папаша Кац.
— Да, тебя, — зловеще прошелестела ему на ухо Лиана, Изя Кац покрылся пупырышками. — Дрожишь, говнюк?
— Дура! — прошипел папаша Кац в ответ. — Женя, твоя жена сумасшедшая! — Прошептал он.
— Я знаю! — также тихо ответил я. — А что делать?
— Вы сейчас оба отгребёте, — пообещал Лиана, вытащив пистолет из кобуры.
— Тсс! Ползёт!
Я понял что-то кто-то крупный спускается по стене небоскрёба по тому, как задрожали стёкла и загудела стена. Выше нас этажей на двадцать что-то с чмоканьем ритмично отлеплялось и снова также прилеплялось. Стёкла тряслись мелкой дрожью, но мы никого не видели сколько бы не смотрели вверх. И тут два тролля с хохотом зашли на второй круг. Патруль? Долбоящеры! Мерилин быстро затолкала нас в расщелину и улеглась сверху едва не раздавив. Она тотчас мимикрировала под асфальт и стала серо-коричневой в кромешной темноте. Но щель для наблюдения она нам всё же оставила. Пара троллей-камикадзе перешли на бреющий полёт вдоль улицы беспрестанно хохоча и размахивая полупрозрачными щупальцами. В какой-то миг две тени поравнялись с нами и тут же от небоскрёба в направлении к ним выстрелил тугой жгут. Ну мне так показалось, хотя это был упругий язык хамелеона. Мои волосы встали дыбом. В пяти метрах от нас на стене проявилась громадная ящерица. Десятиметровая ящерица с красным оперением вдоль туловища висела вниз головой прилепившись присосками на лапах. Она имела не менее шести лап, скорее всего восемь. Все они имели по пять пальцев и на каждом была присоска.