— Ладно, уговорил, — она выхватила у меня из рук «мячик» и прилипла к дырке. — Уф, и правда клёво. Томатный сок, люблю томатный сок. Даже солить не надо.
— С водкой?
— Нет, с солью. Кровавая Мэри, это всё баловство, лучше уж просто стакан жахнуть! — раскраснелась она.
— Это ты так на флоте научилась? — догадался я.
— А где же ещё? Мы дайверы народ неприхотливый. Водка, так водка. Сок, так сок. Слушай, Жень, а не забродил ли он? Мне чего-то в голову дало, — её глаза сразу посоловели и заблестели.
— Не знаю, — я отхлебнул ещё из «мячика» и тут меня резко потащило вправо. Я как сидел, так и завалился на бок. — Ого, выхлестнуло как! — Пробормотал я не в силах подняться. Действие напитка не с чем было сравнить. Слабая доза алкоголя, несомненно, присутствовала, по вкусу он чем-то напоминал слегка забродивший терпкий томатный сок. Но это в самом начале, зато потом в голове происходил тёплый взрыв и появлялось непреодолимое желание кого-нибудь трахнуть. Наверное, что-то подобное испытывают животные во время гона, бросаясь на всё что движется. Отбросив всякие приличия человек, превращался в первобытного и просто хватал самку за волосы и ставил раком возле очага. Вот что сейчас охватило нас с Ирой. Я увидел, как сверкнули её глаза в полутьме пещеры, и она поползла ко мне.
— Слышь, Жень. Меня просто прёт неимоверно. Помоги мне! — она приблизилась ко мне и расстегнула у себя скафандр. Под ним не оказалось никакого белья, молния плавно скользнула вниз до пупка. На моё обозрение вывалились две спелые крупные дыни маня к себе коричневыми сосками. Я не удержался и лизнул одну.
— Чем помочь то, — я попробовал занять вертикальное состояние, но безрезультатно.
— Помоги, — прошептала она и погладила меня по щеке. — Грудь сейчас взорвётся. Молоко!
— Бредишь что ли? Ты чего кормящая мать? — судя по размерам предмета обсуждения весьма вероятно. Помочь! Надо обязательно помочь. Ира не должна страдать.
— Какая в жопу мать, моя грудь сейчас лопнет, — она обхватила меня рукой за голову и практически ткнула носом между двух своих восхитительных холмов.
— Ага, понял, — я кивнул и осторожно коснулся губами её окаменевшего соска. Делая сосательные движения и представляя себя младенцем, я лежал на боку и посасывал сиську. В голову пришла надоедливая мысль, что вот сейчас в грот приплывёт Лиана и прикончит нас обоих. Но я ведь помогал боевому товарищу не лопнуть! Ах, какая аппетитная грудь, я слегка пощупал её. Мягкая и упругая в тоже время, просто загляденье. Ира закатила глаза и слегка постанывала. Её лицо разгладилось, она блаженствовала, поглаживая меня по голове.
— Прёт то, как, — она натурально кайфовала. Хитрая кореянка с грудью пятого размера, которой она заткнула мне рот, лежала и балдела. Я с трудом оторвался и спросил.
— Уже легче? — как будто её ранило, а я тащил Иру на себе.
— Да, но не везде, — прошептала она и положила мою руку себе на живот и двинула ниже.
— Ты знаешь, Ирен, я сам сейчас тоже лопну. Проняло меня наконец. Погоди, — отпил ещё от «мячика». Затем она. Потом уже нас ничто не смогло бы остановить. Она чуть ли не разорвала на мне скафандр и плавки. Её скафандр волшебным образом уже валялся в стороне, а сама она оседлала меня и наклонившись осыпала меня поцелуями тихо постанывая. Я ещё что-то соображал пока мои глаза полностью не накрыла красная пелена, и я тогда просто взбесился. Мне даже показалось что из моих ноздрей повалил дым и искры. Давненько меня не посещал такой стояк, сейчас я мог без труда колоть им кокосовые орехи! Ира так вообще разошлась ни на шутку показывая всё, чему она научилась на своём пароходе в долгом плавании. Мы рычали, тискали, рвали друг друга, наверное, ещё час, пока нас не начало отпускать. Мой орган горел как олимпийский факел, она тоже чувствовала себя не лучше. Кое-как мы разомкнули свои стальные объятия. Лично у меня хаотично подрагивали пальцы на ногах и руках. На лице застыла идиотская улыбка, а в голове поселилась пустота. Ирочка лежала на спине, а её грудь вздымалась как гора Килиманджаро. Тремор прекратился только спустя несколько минут, и я начал соображать. Я встал и отошёл немного от берега, пока вода не дошла мне до пояса. Благодать, боль и жжение ушли, прохладная вода остудила мой натруженный инструмент.
— Ты запомнил, где растут «помидоры»? — вяло пробормотала она.
— Ага, хоть через сто лет разбуди, скажу.
— Слушай, Жень… тебе понравилось? — она подошла ко мне и окунулась по шею.
— Такого я вообще никогда не испытывал… мать, — заржал я. — Вот это начало с грудью вообще волшебно. Я сперва подумал, что ты тронулась.