— Ну как, Жень? — полюбопытствовала Лиана.
— Супер, отпад, как скажет Зомби.
— На нём фиолетовые разводы, а у нас везде чёрные, — заметила Шкура. — впервые вижу оружие из фиолетовой зоны. Можно погладить, Женя?
— Эй, подруга полегче! — возмутилась Ирка. — Чего ты собралась «гладить»?
— Кинжал, то, о чём ты думаешь мне без надобности. Своего хватает, — хихикнула Шкура.
— Давай из моих рук, я не знаю, как он себя поведёт без родного ДНК. Вдруг, он решит тебя порезать? — я протянул кинжал Шкуре, она осторожно провела пальчиком по лезвию и тут же отдёрнула его.
— Ожог! Он обжёг меня! Охренеть, чужой не сможет взять его в руки, — Шкура подула на палец, на котором тут же вскочил волдырь.
— А нечего лезть куда не просят. Дай погладить, потом потрогать, а потом всякую дрянь в рот тащат, — проворчал папаша Кац и дотронулся до волдыря и тот пропал.
— Спасибо, академик. Свои влажные мечты можешь оставить при себе. Марго, совсем у тебя человек с поводка сорвался, — шмыгнула носом Шкура.
— Будем работать. Милый, что же ты позоришь меня? В рот они тащат, а дальше что? — игриво спросила Маргарита.
— Дальше вы потом выясните этот животрепещущий факт, — предложила Ирка. — Вы, кстати, озеро обследовали?
— А что там не так? — посмотрела на неё Марго.
— Оно глубокое? — вопросом на вопрос ответила Ирка.
— Приличное. До дна так никто и не достал.
— У меня мысль, может обследуем озеро, возможно там есть что-то полезное?
— Можно. Дорогая мы можем нырять на глубину до пяти километров! — подобным откровением папаша Кац потряс Маргариту.
— Так ты ещё и ихтиандр, пупсик? Сколько в тебя сюрпризов кроется! — Марго восхищённо взглянула на Изю. Его щёки запылали от удовольствия. — Но вначале неплохо было бы тебя закодировать.
— Но… это. Козочка, как же так! — папаша Кац чуть не плакал. — Что я сделал тебе плохого? Скреббера сегодня убил, раз. Ещё трезвый, два.
— Осталось разминировать большой схрон, Изя, — к нам подошёл Зомби вернувшись из головы отряда. — И будет три. Рискнёшь?
— Почему я? — взвизгнул папаша Кац. — Да я лучше закодируюсь. Я не хочу, чтобы мои яйца летали по синей зоне. Вот его давайте туда кинем. — Изя Кац показал наполовину окаменевшего гражданина.
— Точняк! Как же мы про тебя забыли, — хлопнула себя по лбу Ирка.
— Стойте. Мы же не допросили его. Кто тебя послал? — я поиграл перед его физиономией ножом.
— Туранчокс, — еле шевеля губами ответил злодей.
— Ну вы подумайте, это вошь везде успевает. Зачем вы захотели убить Лесника? — задала вопрос Лиана.
— У него артефакт запирающий портал. Нам велено отрезать ему руку, и забрать артефакт, — промямлил гражданин, медленно превращающийся в камень. С его лба отвалился приличный слой штукатурки, а губы потрескались словно земля в жару.
— Этот? — Лиана вытащила полумесяц из внутреннего кармана своего комбинезона? Вот же вы лохи. Руку ему папаша Кац всё равно отрастит и тогда бы вы получили по полной. Надо же быть такими тупыми, чтобы напасть на Лесника. До он убил народу больше, чем вы видели!
— Не преувеличивай. Всего лишь третью сотню разменял, — я даже, по-моему, зарделся от скромности.
— Я примерно. Иди, давай вперёд. Тебе уже всё равно где умирать, сдохнешь в большом схроне в синей зоне. Это честь для тебя, чалдон! — подтолкнула его прикладом в спину Лиана.
Глава 30
Ментал
Пройдя по каменной гряде отряд под предводительством Ростика и Зомби свернул направо к хорошо заметному издалека схрону. В синей зоне и схроны имели существенные отличия от голубой. Вокруг громадного схрона метров двадцати пяти в диаметре собралось всё наше воинство.
— Лезь! — скомандовал Ростик, и придал ускорение пленному. Четвёртый киллер полетел носом вперёд по синей траве и упёрся в разошедшиеся лепестки громадного схрона. Он обернулся и умоляюще взглянул на нас.
— Нет! Помилуйте! Туранчокс обещал зарезать мою подругу! Я вынужден был передать послание убийцам. Я же сам не убивал никого! Не убивайте, прошу вас! — Ирка сняла с него свой дар, но он, по-моему, так и не восстановился, кое-где кожа так и осталась в виде слоистого камня. В этом про́клятом месте даже дары работали через жопу. Пленный еле передвигал ногами, вся его кожа покрылась глубокими кровоточащими трещинами. На мой взгляд жить ему оставалось максимум до вечера.
— Ты уже труп, дружок, — обрадовала его Лиана. Ей была свойственна прямота, свойство чрезвычайно полезное в наше время. — Твоя подружка найдёт себе кого-нибудь другого, как только узнает о твоей кончине. Отыщет себе здоровенного детину с гигантским прибором, которым он будет драть её круглосуточно, а на тумбочке перед ней будет твоя фотография с траурной лентой наискосок! Она будет стонать, обливаясь слезами радости, что наконец-то избавилась от тебя. А ты, недоносок, сдохнешь уже сегодня в этом схроне.