Мы скользили вдоль нагромождения палаток, в которых отсыпались радиоактивные людоеды, издавая всевозможные звуки. Вот треща тканью выгнулась стенка брезентовой палатки, из которой раздался богатырский пердёж, вторая вообще шаталась в такт чьему-то храпу. Это хорошо, пусть почивают, а мы как мышки проскользнём. Так мы прошли почти весь лагерь, и я уже выдохнул, когда Кац наступил на чью-то руку, торчавшую из палатки. Его трудно обвинять ведь фонарь был только у меня, и он шёл строго за мной. Я перешагнул конечность, а он нет. Конечность моментально сомкнулась на лодыжке знахаря и тут же раздался душераздирающий вой. К нему тут же присоединился Кац, завыв ещё пуще от испуга. Лагерь стал просыпаться, палатки шатались, кто-то треснулся лбом, в одной даже раздался выстрел высветив нелепые фигуры. Из соседней палатки выскочил мужик с топором. Ну как мужик, скорее жертва аварии. Я видел таких как-то, когда на химкомбинате случилась авария. Вся кожа изъедена, гнойные струпья по всему телу, белёсые глаза как у дохлой рыбы. Вот только те жертвы аварии лежали рядком на солнышке и не шевелились, а эта была довольно бодра. Получив пулю из автомата, жертва аварии отлетела обратно в свою палатку откуда вылезла и подёргав ногами затихла.
Кац, не переставая орать выстрелил из дробовика в обладателя конечности через брезент. Тот тут же окрасилась в красный цвет, и хватка ослабла. Знахарь, дрыгая ногой опять стал орать, скидывая с себя безжизненную руку.
— Я кажись себе палец на ноге отстрелил! — завопил Кац.
— Я так и думал, дробовиком надо ещё уметь пользоваться! — злорадно сообщил я. — Бежать можешь?
— Да вы что, молодой челов… Лесник они лезут отовсюду, — закричал Кац, и хромая поковылял мне за спину. Я несколькими короткими автоматными очередями успокоил обитателей лагеря. Затем отобрал у знахаря дробовик, благо у атомита были патроны в кармане, чего не скажешь об автомате. Второго магазина я не обнаружил.
— Шлимазлы! — брызгая слюной ядовито кричал Кац запутавшимся в палатках атомитам, а я поливал их свинцом. Через пару выстрелов крики и вой переместились вглубь лагеря, а мы дали дёру. Вдалеке зажегся свет и стали раздаваться команды, несомненно атомиты жаждали реванша. Оперевшись на меня Кац скакал, рядом указывая дорогу. Так мы выскочили из лагеря, миновав несколько нор в которых тоже засели атомиты. Во всяком случае из норы на нас кто-то пялился. Я пожалел, что у меня нет с собой гранаты и побежал дальше. Боеприпасы надо было экономить. До реакторов оставалось не меньше километра, а за ними уже выход на другой кластер. Погони пока не было, и я остановился. Кац облегчённо упал на землю и снял рваный сапог. В темноте он зарядом дроби расхреначил себе правую ногу. Мизинца и безымянного пальца как не бывало.
— Отрастут, — махнул рукой и одел сапог обратно.
— Больно?
— Уже нет, я же знахарь. Что-что, а боль могу убрать. Побежали, атомиты будут гнаться за нами до последнего. Сейчас будет пустырь, а потом через пруд придётся по прямой в шестой энергоблок бежать. Тот который ещё работает. Там безопаснее всего, к остальным лучше не приближаться, но нам придётся пройти мимо ещё одного.
Я был не против, Кацу было виднее куда бежать, вот только открытые пространства в нашем положении были противопоказаны, но делать было нечего, и мы побежали. Пустырь пересекли за пару минут и спустились в обмелевший пруд. Под ногами противно скользил ил, кое-где ноги погружались в него по колено. Мы заметно замедлились и в этот момент, как назло, на берегу показались атомиты. Те, что с ножами и дубинками нам не угрожали, а вот среди них были автоматчики. Атомиты сразу начали стрелять. В темноте они промахивались, тем более нас уже разделяло метров двести. Пули с чавканьем зарывались в ил, но всё ближе и ближе. И тут меня толкнуло в спину, я не упал, потому что держался за знахаря, помогая тому вылезти из вязкого ила. Левая рука тотчас потеряла подвижность и повисла плетью, тело пронзило резкой болью. Я ощутил тёплую струйку крови из лопатки, текущую по спине. Скосив глаза, я увидел вырванный кусок плоти под ключицей. На моё счастье пуля прошла на вылет, не задев кости и не перебив артерию, а то бы в этом пруду я бы и остался.
— Далеко ещё? — сквозь зубы я спросил Каца.
— Пришли уже, да вы ранены, молодой человек, — всплеснул руками знахарь и положил руку мне на лоб. Боль постепенно утихла.
— Договорились же! Лесник. Просто Лесник.
— Вы уже простите меня, Лесник. Прости. Здесь правее уйдём в водозаборную трубу.