— Лоботомию? — улыбнулась Наташа.
— Что-то похожее, да. Мне ещё дед рассказывал про карательную психиатрию в СССР.
— Далеко он от вашего лагеря обосновался?
— Километров десять дальше по дороге. Они там даже пропускной пункт выстроили, но пока никто не проезжал с нашей стороны. Они дождутся Островитян, там Удмурт, жёсткий мужчина он этого святого на гребной винт намотает обязательно, — мстительно сказал Джон.
— Ну пока они узнают, пока приедут у меня борода в хрен упрётся, — не согласился ждать папаша Кац.
— Лучше и не скажешь, — согласилась Наташа. — Лесник?
— Что Лесник? Ты же видишь, — я показал на ногу. — Когда вырастет?
— Два дня. Послезавтра будешь бегать, — авторитетно заявил Кац.
— Значит так. Через два дня на третий я пойду на разведку. Потом буду думать. Потом земля обетованная примет в своё лоно святого Иннокентия. Не фига нам здесь с вами рассиживаться. У нас график, — я поднял указательный палец.
— Да, у нас график, — закивал Кац. — Выбиваться никак нельзя.
— Показывай дорогу в лагерь, Джон. Нам надо отдохнуть, — закончила разговор Наташа.
Через двадцать минут были на месте, проехав немного по дороге и свернули в начавшийся после полей лес. Лагерь «ушельцы» разбили на берегу речки, обнеся его высоким частоколом в два ряда и третий ряд вкопали под углом наружу, вероятно от заражённых. Неплохо они здесь устроились за три недели. В сам лагерь я не заходил на своей ноге, но Гном быстро всё разведал и доложил. Шесть больших землянок. Две женские и четыре мужских, пару деревянных строений, баня, столовая под открытым небом. В кластере стоял вечный август, загорай не хочу. Стаб известный и на этот раз не блуждающий, но никому не интересный. Поля с диким овсом, грибы, ягоды и магистральная дорога. Вот, пожалуй, и все достопримечательности. Подозрения мои отпали, это и правда были беженцы из каравана. Кац даже встретил двух знакомых с кем тут же отправился бухать и хвалиться историями, начиная с многострадального Запорожья. Папаша будет им вешать лапшу до утра, в чём я ни капли не сомневался. Вместе с ним я отправил Наташу и Гнома. Одну на поиски жениха, другого вынести с поля боя на себе знахаря если что, а сам завалился в броневике. Как только они ушли я тут же отрубился. Проснулся, однако, от того, что кто-то дубасил по входному люку. Я с трудом поднялся и цепляясь как мартышка поскакал к двери. Изнутри желающего войти можно было рассмотреть в появившемся окошке на внутренней стороне люка. Я щёлкнул тумблером и увидел по ту сторону Наташу.
— Ты чего так рано? — я попрыгал на свою койку.
— Да устала я чего-то. Джон этот ещё липкий какой.
— Мне показалось, что он тебе понравился.
— Вот именно, что показалось. Ты знаешь, Жень. Вот смотрю я на него, и невольно сравниваю с тобой, и такая хрень получается, — она уселась рядом со мной и протянула мне фляжку. Я принюхался и узнал самогон. На сон грядущий самое то. — Да, рослый, красивый, бабам нравится, но что-то в нём гнилое такое. Не мой типаж. Вот ты мой. — Она приблизилась ко мне и погладила по щеке. Затем её пальцы проворно пробежали вниз. Я не заметил, как оказался без своей пижамы. Её не смутил даже обрубок ноги, я заметил они здесь все такие напористые, не чета нашим лётчицам на аэродроме. Хотя женщин в улье было в два раза меньше, чем мужчин, но как это ни странно выбирали они с кем им спать. Этого правила придерживались все.
— Натаха, ну ты чего? Жена же рядом лежит.
— Ну и пусть лежит, она не обидится, — заверила меня девушка. — А мы и не расскажем, да?
— Ага, — где-то я уже это слышал, причём совсем недавно!
Глава 18. «Святой Иннокентий»
— Волшебство, папаша Кац, — я попрыгал на месте. Отросшая заново нога сидела как родная. — Как будто здесь и росла.
— Так и было, Лесник, — закивал Кац. — Если ты не против. Я не пойду с тобой на разведку, ребята попросили помочь им с дарами. Их знахарь помер преждевременно, вдохнув отравы.
— Конечно, профессор. Зачем тебе с нами мотаться. И Наташа с тобой посидит, в качестве охраны.
— Но, Жень! Какой от меня здесь прок? — удивилась она.
— Объясняю на пальцах. Народец здесь трусоватый и гнилой. Жанну они уже разок бросили. Заметь у них нет ни одного раненого, это о чём говорит?
— Не знаю, — развела руками Наташа.
— Я знаю, — встрял папаша Кац, — они их не забирали с дороги, где их разбомбили. Ведь наверняка оставались те, кому можно было помочь, но предпочли убежать. Так ведь, Лесник?
— Точно так. Ко всему прочему они и между собой посрались. Большая часть свалила к лидеру под псевдонимом «святой Иннокентий», а эти и здесь зассали с ними схлестнутся. Не ровен час, они на броневик глаз положили или на папашу.