Дар кончился, я услышал затухающий предсмертный рёв чудовища. Хорошо, что я сполз на пол позади него и покацанный мною первый нолд, стреляя попал в труп осьминога. Очереди из его ручных пулемётов впивались в громадную тушу и не доставали до меня. Я притаился на полу и вытащил гранату. Вот чего-чего, а нолдовские гранаты я оценил по достоинству. Поле она конечно не пробьёт, но наверняка повредит его двигательный аппарат. Нолд окончил стрельбу, возможно уже расстреляв весь свой боезапас и скрипя суставами направился взглянуть, что у него получилось. В этот момент я и катнул ему гранату под ноги. Вряд ли он заметил в полутьме маленький чёрный цилиндр, граната прокатилась и ударилась об его правую механическую ногу. Я рывком сместился за остатки элиты. Прогремел взрыв, какие-то железки загрохотали по всему тамбуру и под потолком включилась сирена. Как вовремя. Я осторожно выглянул из-за лысого черепа чудовища и увидел, как нолд корчится в ложементе экзоскелета. Граната каким-то образом сняла всё же поле и попутно оторвала оператору правую ногу. Вот и всё, такое не лечится. Нолд истёк кровью на моих глазах, моментально побледнев. На входе послышались крики, ко мне бежали на помощь.
— Лесник! Ты…, я так и думал, — расплылся в улыбке Гном, после того как взобрался на пандус. — Он опять нам ничего не оставил!
— Ну и грязи ты здесь наделал, — осуждающе сказала Лиана, залезая на пандус. За ней появились все остальные, с ужасом рассматривая трупы.
— Невероятно! Это они вот такое получают в своей лаборатории? — ужаснулся папаша Кац.
— Да. Как нам попасть внутрь? — за всем этим бардаком я совсем упустил из виду этот момент. — Надо было оставить в живых хотя бы одного.
— Сразу видно, что ты неандерталец, свалившийся с пальмы, — усмехнулась Лиана и сняла с трупа нолда прямоугольную карту. Все остальные тоже заулыбались.
— Вообще-то с ёлки. Если быть точным до конца.
— Какая разница. Запоминай, Лесник. Это пропуск, — она покрутила перед моим носом карточку и приложила её к зелёной пластине на стене. Дверь шлюза отъехала в сторону пропуская нас, — с помощью неё нолды перемещаются по станции. Сейчас мы в шлюзе, внешники страшно боятся заполучить грибок снаружи. Ведь у них не будет шансов остаться иммунными.
— Если у них не будет белой, — проскрипел папаша Кац.
— Точно, старичок, — Лиана поднял руку и раскрыла ладонь, знахарь хлопнул по ней своей и радостно заскрипел, у него это называлось смехом.
— Тише! — я приложил палец к губам. Из шлюза мы вышли в длинный пустой коридор, проложенный в горе. По мере нашего продвижения на потолке загорался свет, не о какой скрытности речи не шло.
— Лесник, я думаю, что скрываться уже поздно раз мы на станции, — сказала Наташа. — Они нас и так видят и даже слышат. Наоборот, надо действовать быстрее.
— Я пустой, если что.
— Мы уже поняли.
— Тогда бегом! — не скрываясь, топая по гулкому коридору мы понеслись вперёд, вышибая редкие двери, встречающиеся нам на пути. Через сто метров коридор резко пошёл влево, закручиваясь спиралью, уходившей всё ниже. Ширина его была достаточна для того, чтобы здесь разошлись два экзоскелета. Спиральный пандус опустился метров на пятьдесят, сделав три витка и коридор развернулся в обратную сторону. Теперь он вёл к центру вулкана. Идя по нему, мы рассчитывали выйти как раз к тому таинственному кристаллу. В этом коридоре свет горел непрерывно и двери по бокам были через каждые десять метров. В первой же попавшейся мы обнаружили нечто.
— Бля! Вы только посмотрите на это! — один из бойцов Беса открыл боковую дверь. За ней мы увидели ещё один длинный зал, оканчивающийся глухой стеной. По обе стороны прохода в несколько рядов, вплоть до самого потолка росли прозрачные цилиндры. Почти все они были заполнены женскими телами. Но они не вынашивали монстров, как это было написано у нолдов в корабле. Они в них превращались после подсадки к ним в матку клеток чудовища. Само тело одновременно служило и пищей для вырастающего в капсуле монстра. Всю эволюцию мы обнаружили пройдя вглубь этого склада. У самого входа в прозрачном растворе плавали здоровые на вид женщины. Голые, с закрытыми глазами не реагирующие на внешние раздражители, но они ещё внешне были похоже на людей. Чем дальше мы двигались, тем ярче становились изменения. Срок нахождения в капсулах увеличивался и девушки теряли человеческую сущность.