Прежде чем вновь скользнуть в сон, я услышал отдаленный вой, становившийся то громче, то тише. Они вернулись. Они пахли смертью и разложением, и скоро они будут здесь.
Надо спешить.
Я встал рано. На западе по-прежнему клубились башни из облаков, но они не приблизились, казалось даже, что они немного отступили. И я больше не слышал раскатов грома.
Я искупался в ручье, снял красный шарф, которым все еще была обмотана моя голова, и промыл рану на виске. Надел новое белье и новую рубашку и побрился. Я собирался прополоскать шелковый шарф, но почувствовал, что он еще хранит частичку ее запаха, поэтому обмотал его вокруг шеи. Я бормотал слова, которые собирался произнести. Несмотря на то что на протяжении последнего часа я менял их восемь раз, я помнил их наизусть. Они должны прозвучать не красиво, но честно. И я закончу так: «Лея, я тебя люблю». Да, черт возьми, так я и закончу. Вот он я, и я тебя люблю. Выстави меня за дверь, если сможешь и если это необходимо. Но я стою и протягиваю тебе руку, на которой лежит мое бьющееся сердце. Я сполоснул бритву и почистил зубы, так, на случай, если она вдруг захочет меня снова поцеловать.
Потом я пошел на север, по направлению к деревне.
Рой мух взлетел с трупа оленя, когда я проходил мимо него. Он выглядел довольно странно: казалось, он увеличился в размерах. От зверя шел запах, которого я до сих пор не замечал, хотя труп лежал всего в двадцати шагах от хижины. Наверное, все из-за постоянного западного ветра. Одного глаза не было. Видимо, вороны. Но, судя по всему, ни волки, ни другие крупные животные еще не приходили. Пока не приходили.
Быстро и уверенно я шагал мимо деревни прямо к пристани. Перед тем как пойти к Лее, надо было сделать пару дел.
Я вынул пистолет из-за пояса брюк и с разбега в два шага зашвырнул его так далеко в море, как только смог. Затем я пошел в магазин к Пирьо. Купил себе банку мясных фрикаделек «Йойка» и спросил, где живет Маттис. Она трижды безуспешно попыталась объяснить мне это по-фински и наконец вышла вместе со мною на улицу и показала дом всего в одном броске пистолета от магазина дальше по дороге.
Маттис открыл после того, как я, позвонив три раза, уже готов был уйти.
– Мне показалось, я услышал, что здесь кто-то есть, – сказал он. Волосы его торчали во все стороны, на нем была рваная шерстяная футболка, трусы и толстые шерстяные носки. – Дверь не заперта, чего ты здесь стоишь?
– А ты не слышал звонка?
Он с интересом посмотрел на приспособление, о котором я говорил.
– Смотри-ка, у меня есть звонок, – заключил он. – Значит, он не работает. Входи.
Оказалось, что Маттис живет в доме без мебели.
– Ты здесь живешь? – спросил я.
Эхо моего голоса заметалось между стенами.
– Стараюсь как можно меньше, – ответил Маттис. – Но зарегистрирован я здесь.
– А твой дизайнер интерьеров?
– Я унаследовал дом от Сиверта, а кто-то другой унаследовал его мебель.
– Сиверт был твоим родственником?
– Не знаю. Может быть. Ну да, у нас было определенное сходство. Так он, вероятно, считал.
Я рассмеялся. Маттис непонимающе посмотрел на меня и уселся на пол, скрестив ноги.
Я сел так же, как он.
– Прости, что спрашиваю, но что приключилось с твоей щекой?
– Налетел на ветку, – сказал я и вынул из кармана деньги.
Он пересчитал их, просиял и убрал купюры в карман.
– Молчание, – сказал он, – и холодное, как колодезная вода, спиртное. Какой сорт предпочитаешь?
– А что, есть разные?
– Нет. – Та же улыбка. – Значит ли это, что ты решил остаться в Косунде, Ульф?
– Возможно.
– Ты сейчас в безопасности, зачем уезжать в другое место? Будешь жить в хижине?
– А где еще?
– Ну… – Улыбка словно приклеилась к его широкой физиономии. – Ты познакомился с парой женщин в этой деревне. Может случиться, с приближением осени тебе захочется чуть-чуть погреться.
Я немного поиграл с мыслью, а не заехать ли кулаком по его коричневым зубам. Откуда, черт возьми, он это узнал? Я вымученно улыбнулся:
– Твой троюродный брат рассказывает тебе сказки?
– Троюродный брат?
– Конрад. Коре. Корнелиус.
– Он мне не троюродный брат.
– А сказал, что брат.
Я попытался встать на ноги.
– Правда? – Маттис приподнял бровь и почесал взлохмаченную голову. – О господи, это должно означать… Эй, куда ты собираешься?
– Уйти отсюда.
– Ты еще не получил спиртное.
– Обойдусь и без него.
– Правда? – прокричал он мне вслед.
Я прошел между надгробиями к церкви.